Так говорил кот?

Если стереть, то муж что-то заподозрит. Провалы в памяти – это подозрительно. Но вот исправить… Я бросилась к паре, замершей у бортика корабля.

– Ты поцеловал Луизу, она ответила тебе, – прошептала я. – А затем…

Осеклась, не зная, какие воспоминания ему подкинуть? Как мы после поцелуя просто мило посидели и отправились домой? Или что-то другое?

А что если привязать его к себе ещё сильнее? Заставить думать обо мне? Навязать то, что между нами была близость? Я понимала, что это тоже рискованно, но если заставить Маркоса считать, что это были лучшие мгновения в его жизни?

Это может сыграть мне на руку, потому что я знала, что не остановлюсь.

Я всё равно найду способы добраться до дочери и самый действенный – через слабости герцога. Как только Элена снова будет в досягаемости, я смогу найти Маркоса и заставить делать то, что мне нужно.

Стыд кольнул меня лишь на мгновение. Но тут же утонул в пучине ненависти. Пусть меня и тянуло к мужу, но я ненавидела их обоих. И Алиссию и Маркоса.

Я буду использовать все доступные мне средства, чтобы заставить их вернуть мне дочь и мою свободу. Если Маркос будет страдать – плевать.

Я не буду жалеть его. Меня никто не жалел.

Я улыбнулась и произнесла медленно и со вкусом:

– А потом ты отправился с Луизой в каюту. Никогда в жизни ты не испытывал ничего такого к женщине. Ты влюбился в неё. Без оглядки.

Всё снова поплыло, я увидела себя в личине Луизы на кровати и Маркоса, нависающего сверху.

Я смотрела, как он с жадностью целует меня, как ласкает руками столь желанное им тело.

Можно ли навязать герцогу чувства? Например, любовь. Вряд ли. Но Маркос ведь уже что-то чувствует ко мне. Вдруг обманется?

Ни одна женщина не будет занимать в его сердце то место, что принадлежит мне.

Я стояла и смотрела, как он раздевает Луизу, и молилась всем богам, обращалась к магии внутри себя. Пусть это воспоминание станет самым ярким и незабываемым в его жизни. Пусть он грезит только мной. Больше никого не должно быть в его жизни. Я хочу, чтобы эта близость огнём выжглась на его душе.

Я закрыла глаза, больше не в силах видеть то, что происходило дальше. Воображение Маркоса само дорисовало картины. Потому что наверняка он мысленно делал это со мной ни один раз.

– И ты сказал, что не будешь препятствовать Луизе. Она может остаться в Марбелье, – прошептала я, а затем открыла глаза.

Вдруг поняла, что практически лежу в ногах Маркоса в экипаже. А он стеклянным взглядом смотрит перед собой.

Я быстро поднялась и села напротив, поспешно поправляя платье.

Всего лишь пару секунд и герцог перевёл на меня мутный взгляд. Я ждала, едва не дрожа от напряжения. Получилось ли? Смогла ли я? Удалось ли мне подменить воспоминания?

Герцог нахмурился и потёр переносицу.