– Не пускают? Но я видела его у себя в комнате, – удивилась я.

Паула посмотрела на меня с сочувствием:"

"– Как скажете, Ваша Светлость.

Не поверила. Решила, что у меня едет крыша.

Я натянула длинную серую хлопчатую юбку до пят, зелёную рубаху с длинными рукавами и такой же зелёный платок на голову.

– Я отведу вас, а сама пойду делать уборку на первом этаже, чтобы не заподозрили чего. В семь вечера, мясник возвращается домой с пустой повозкой. Вы можете дать ему пару монет, и он подбросит вас до города. Там и легче будет.

Перед выходом я посмотрела на себя в зеркало и поплотнее запахнула платок на шее. Там остались синяки на тонкой сухой коже – следы моего бессилия. Герцог не просто жесток. Он чудовище, как и его мать.

– Никогда больше не позволю никому так с собой обращаться, – прошептала я одними губами.

А затем развернулась и вышла из комнаты-тюрьмы.

Смотреть на себя в зеркало было неприятно. Я была словно мумия, с которой сняли бинты.

Мы с Паулой шли, прячась в комнатушках, когда слышали чьи-то шаги. Повезло – никто не заметил.

Мы выпорхнули на задний двор. Я вдохнула свежий вечерний воздух. Вкус свободы осел на языке. Заходящее солнце ласкало запястья и кисти рук – единственный открытый участок кожи, который я могла себе позволить.

– Вон калитка, – прошептала Паула, указывая мне на неприметную дверцу в глубине сада. – Справа большой куст, там котомка с вещами. – Удачи, Ваша Светлость.

Только я хотела пойти, как вдруг послышалось ржание лошадей. Оно приближалось.

– Ужас! – взвизгнула Паула и позеленела. – Вдовствующая герцогиня вернулась!

– Эй, кто это тут переговаривается? – из-за угла показался тот самый мужик, который совсем недавно тащил меня, как мешок с картошкой прямо в лапы герцогини. – Сбежать вздумала?

Мы с Паулой испуганно попятились.

На другой стороне двора за домом послышались приглушённые расстоянием голоса. Среди них я безошибочно определила дребезжащий голосок вдовствующей герцогини.

– Мы просто гуляли! Вышли на прогулку! – пискнула амбалу Паула.

Оправдание довольно-таки жалкое. Естественно, он не поверил.

Мне было запрещено покидать не то что дом, а даже комнату.

Мужчина ленивой походкой двинулся на нас, решив перейти от разговоров к делу. Он понимал, что бежать нам некуда. Разве что обратно в дом.

Наверное, так и стоило сделать. Или просто сдаться и смириться со своей участью. Но я так поступать не собиралась.

На боковых ответвлениях крыльца стояли горшки с цветами. Размер был как раз такой, что я могла бы поднять.

Метнувшись туда и схватив горшок, я кинула его прямо амбалу в лицо. Земля рассыпалась, застилая ему взор. Горшок с треском раскололся о голову.

– Помоги! – бросила я застывшей в страхе Пауле.