Угрозы для жизни девушки не наблюдается, — сказал Иван Фёдорович.

— Хорошо, — ответил я и закрыл заднюю дверь.

Сам сел на переднее сидение и пристегнулся, не выпуская из рук автомат. Мы поехали навстречу скорой. Но в зеркало заднего вида я заметил, как другие видящие выводят из грузовика еще двоих выживших.

Смотрел на дорогу, стараясь не обращать внимание на плач девушки. Мы не могли её успокоить, поэтому решили оставить в покое.

— Где вы научились так стрелять? — внезапно спросил у меня Иван Фёдорович.

— В тире, — не задумываясь ответил я, поскольку и сам не помнил, где научился.

— Наверно, чуть ли не каждый день туда ходили?

Я понимал, что меня проверяют. Ивану Фёдоровичу показалась странной моя быстрая адаптация. Но иначе я поступить не мог. Тогда бы были жертвы среди видящих.

— Было дело, — ответил я.

— Из какого оружия стреляли?

Это был вопрос с подвохом. Оружие в этом мире кардинально отличалось от того, что было знакомо мне. Механика выстрела была той же, но названия и сборки совершенно незнакомые.

Благо, что я не терял времени зря и изучил этот вопрос в глобале.

— Из койота семьдесят два в основном, — ответил я.

— Хорошая модель, но не боевая.

— Я же говорил, что быстро адаптируюсь.

— Даже слишком быстро, — произнес Иван Фёдорович одними губами.

Со скорой мы встретились через двадцать минут и передали девушку. Другим выжившим срочная помощь была не нужна. Поэтому остаток дежурства прошел в качестве сопровождения всех обратно в город.

В четыре часа дня бронемашина куратора уже остановилась возле училища. Я вернул автомат на заднее сидение, все это время неосознанно держал оружие у себя, словно с ним было спокойнее.

— Вас в среду ждать с канцтоварами? — уточнил я, чтобы не задерживаться в этот день на тренировке с мастером.

— В четверг. А я в пятницу уже бабулю в школу отправлю. Пусть развлекается.

— Хорошо, — я потянулся к ручке, но следующий вопрос завёл меня в тупик.

— Алексей, вы же никогда не были вором?

— Был.

И это было правдой. Всего на день я связался с гильдией воров, но о длительности никто не спрашивал, что было мне на руку.

— Сомневаюсь. Такое хладнокровие я видел лишь у убийц, когда отряд видящих направили в тюрьму особого режима, чтобы изгнать призраков. К слову, теперь понимаю, почему мы тогда не нашли ни одного призрака…

Глава 18

— Это вы к чему? — спокойно спросил я.

Знал, что нельзя доказать моей вины ни к убийствам в тюрьме, поскольку туда меня поместили скорее всего тайно. Боюсь об заклад, что надзиратели и не знали моего настоящего имени.

С убийством огненевика тоже не связать. Я был уверен, что не оставил следов. И если не знать о призраке-мальчишке, то невозможно доказать мотив. Ведь денег я тоже не взял.