Произошедшее было всего лишь недоразумением, но от этого боль не была меньше. Я позволила Лили увести меня до того, как пролились первые слезы.

* * *На следующий день я прогуляла пятничные занятия и отправилась домой лечить свое разбитое сердце. Домой — это к маме. Я звонила Беккету сотни раз на протяжении всей ночи. Мне не хотелось объясняться по смс, но он не оставил мне выбора. Я отправила ему фотографии Колетт и Джеффриса и объяснила, что просто пыталась собрать на нее побольше компромата.

Ответа не было. Фактически, мои сообщения даже не отображались как прочитанные.

Золотоискательница. Я не могла поверить, что он назвал меня золотоискательницей. Я обманывала себя, считая, что он лучшего мнения обо мне.

Я никогда и не впускал тебя. Ты всегда была снаружи. В стороне, не как все… та, кому здесь не место.

Он взял мою неуверенность и швырнул ее мне в лицо. Возможно, он думал, что я первой сделала то же самое с ним. Я понятия не имела. Это был полный бардак. Все, что я знала, — это то, что его отказ выслушать меня разбил мне сердце.

Я села на автобус до Хэйд-Харбора, вышла за несколько кварталов и пошла пешком. На улице было тихо. На каждом углу были навалены листья, и резкий ветер уносил их прочь. Я опустила голову и поспешила к дому. Я ходила этим маршрутом тысячи раз, но сегодня, благодаря раскалывающейся голове, я мучительно осознавала каждый шаг… Оказалось, что рыдания всю ночь напролет вызывают головную боль, кто бы мог подумать?

Мигрень была такой сильной, что казалось, будто у меня в голове стучит при каждом шаге. Я продолжала идти. На мне были новые кроссовки, на которые я копила все лето. Чертовы шнурки постоянно развязывались. Я поняла, что если так сильно хотеть чего-то, то это непременно обернется разочарованием. Точно так же, как я всю свою жизнь мечтала попасть в группу поддержки, а теперь оказалась в команде Ледовых див, и, да, это было весело, но на этом всё. Участие в команде, кроссовки — все это не изменило моего отношения к себе. Я не чувствовала как-то по особенному в УХХ. Иногда я все еще чувствовала себя аутсайдером.

Решение проблемы никогда не заключалась в том, чтобы попасть в команду. Всё дело было во мне и моей неуверенности в себе, а она не исчезла. Каким-то образом беспокойство о Беккете и о том, к чему я была так близка, только заставляло мои прежние переживания казаться мелкими и неважными. Он был моей настоящей связью, человеком, который ощущался как дом, и он покончил со мной. Непрекращающийся стук в моей голове не утихал. Я буквально слышала его.

Тук. Тук. Ауч. Ауч.

Я остановилась, чтобы завязать шнурок, а, когда встала, продолжая думать о Беккете, поняла, что стук прекратился.

Хвала Богу за его маленькие милости. Я двинулась вперед, и шум тут же возобновился.

Это была не моя голова.