Не имеет значения, что она сказала или сделала, или какие ощущения ты испытывал во время этого, приятные или ужасные, или что-либо еще… Это не твоя вина. Ты не сделал ничего плохого.

Я не успела договорить, как он дернулся ко мне. Притянул к своей груди, обнял и с силой поцеловал. Это был жестокий поцелуй, полный отчаяния и потребности. Я приветствовала все эти эмоции, обхватив его шею руками и притягивая к себе в ответ.

Он поднял меня и развернул нас так, что машина оказалась подо мной. В Беккете была дикость, которой я никогда раньше не замечала в нем. Он не пришел в себя до конца.

Он был где-то посередине. Я прижалась к нему всем телом так сильно, как только могла, принимая его грубые прикосновения и отчаянную жажду. Мне нужно было, чтобы он вернулся ко мне, и как можно скорее.

Через время Беккет отстранился и прислонился своим лбом к моему, его дыхание вырывалось резкими хрипами между нами.

— Это не твоя вина, Бек. Прости себя… пожалуйста.

Он наклонился и снова поцеловал меня. Его яростный гнев не утих, но превратился в горячую, расплавленную потребность. Такой же голод зародился и во мне.

— Я не заслуживаю того, чтобы прикасаться к тебе, Иви. Мои руки нечистые…

— Они не грязные. Ты не грязный. Твое тело не испорчено и не сломлено, ничего из этого дерьма… это ее тело такое. Твое — идеально. Для меня оно идеально. — Я снова взяла в ладони его лицо, и его глаза прожгли меня, прямо как в день нашей первой встречи. — Ты все время говоришь мне, что я принадлежу тебе… что мое тело — твое. Что ж, это работает в обе стороны. Твое тело — мое… и никто не говорит такого дерьма о моих вещах. Ты идеален такой, какой ты есть.

Он долго смотрел на меня, а потом снова поднял, одной рукой открыл заднюю дверь машины и усадил меня на край сиденья.

Я подвинулась дальше, не сводя с него взгляда. Когда все мое тело оказалось на сиденье, я откинулась на локти и облизала губы.

— Ты не сломлен, Бек, и никогда не был. Ты должен простить себя, пожалуйста. — Я протянула ему руку, страстно желая, чтобы он подошел ко мне. — Пожалуйста, — повторила я. Теперь я не просто просила его простить себя, но и помочь потушить огонь, пылающий внутри меня. Огонь, который я испытывала только к нему.

Он все еще стоял прямо у машины, упираясь руками в дверцу над головой. Его пристальный взгляд блуждал по мне, словно он пытался сохранить меня в памяти.

— Пожалуйста.

Пожалуйста, будь со мной. Пожалуйста, впусти меня. Пожалуйста, увидь себя таким, каким вижу тебя я."

"Я не знала, о чем именно прошу, но Беккет всё понял, потому что он пошевелился. Атмосфера между нами потрескивала от напряжения. Эмоции из прошлого, все наши самые глубокие и мрачные секреты, вытащенные на свет, обострили чувства.