Задняя дверь была открыта, и он что-то курил, делая глубокие затяжки и выдыхая дым наружу. В старших классах он стал еще выше и шире, так что выглядел более громоздким, чем полагается любому подростку.

Моя мама ненавидела запах сигарет, а запах травки — еще больше. Я легко могла сказать, что именно курит Беккет.

— Здесь нельзя курить, Андерсон, — рявкнула я и в три коротких шага пересекла кухню.

Я протянула руку, чтобы забрать у него косяк, но он поднял его вверх, удерживая подальше от меня.

— Отдай это мне.

— Я так не думаю, — лениво ответил он, как всегда высокомерный.

Я бросила на него сердитый взгляд и потянулась к зажженному косяку. Беккет встал с поднятой рукой, мешая мне добраться до его травки. Я упала на него, упираясь ладонями ему в живот. Он дернулся, как будто я обожгла его.

Мои щеки вспыхнули от смущения. Я знала, что не нравлюсь Беккету, но его инстинктивное вздрагивание заставило меня почувствовать себя заразной. Я оторвала от него свои руки.

— Отдай мне косяк или выброси его сам.

Он задержал на мне взгляд, поднес косяк к губам и сделал долгую, неторопливую затяжку, прежде чем выкинуть его в открытую дверь.

А затем выпустил дым мне в лицо, как последний придурок.

— Расслабься немного, крошка. Ты такая зажатая.

— А ты просто идиот, — пробормотала я и протопала на улицу, чтобы потушить светящийся оранжевый окурок. Я ненавидела это прозвище. Я была далеко не миниатюрной. Я была одной из самых высоких девочек в нашем классе, но для Беккета все были крошечными.

— Кто обзывается, тот сам так называется, — усмехнулся Беккет.

— Отлично, теперь тебе десять, — пожаловалась я и шагнула обратно внутрь.

Беккет снова сел за стол. Я могла видеть его огромные зрачки с того места, где стояла. Почти черные вместо привычного серого цвета.

— Черт, хотел бы я. В десять лет жизнь была потрясающей, — вздохнул он, закинув руки за голову, отчего его плечи и внушительные бицепсы вздулись. Он снова выглядел расслабленным, но его настроение было таким же переменчивым, как и его глаза.

— Да? И что же такого потрясающего было в твои десять лет? — поинтересовалась я, наливая себе стакан воды, а затем прислонилась к стойке, чтобы понаблюдать за ним.

Он был одет как какой-то персонаж в стиле Purge, а на столе лежала жуткая неоновая маска.

— Всё, — сказал он с долгим выдохом."

"Я подумала о том, какой был Беккет в десятилетнем возрасте. С запозданием до меня дошло, что его родная мать, вероятно, была еще жива.

Я не знала, что сказать, а Беккет и не ждал ответа. Так что я отвернулась и снова наполнила свой стакан.

Когда я обернулась, то вскрикнула от открывшегося передо мной зрелища.