– Но никто, ни один не догадался, что означают буквы «DD» и почему они выложены камешками! Это же призывное заклятие Деревянного Демона! Это я усыпил всех этой ночью! Я вызвал Демона и отдал ему во власть тех, у кого были сердечки! Только Гробыню и Гломова мне пришлось усыплять самому! Я вылепил из воска их фигурки и заговорил их! А с Ванькой Валялкиным я ошибся! Я не знал, что он снимет майку, а ведь сердечко было на ней!

– Так вот почему ты сам не носил свое сердечко! – крикнула Таня.

Шурасик подпрыгнул на месте.

– Да, да, именно поэтому! И ты тоже его почти не носила! Ты где-то потеряла его! Или выбросила! Специально! А на твое сердечко я потратил больше всего времени! Почти целую ночь подбирал камни! ТЫ даже не заметила, что у тебя они были совсем не такие, как у остальных! Деревянный Демон должен был прилететь к тебе в последнюю очередь и уничтожить, испепелить тебя так, чтобы от тебя остался один талисман!

– Умница, Шурасик! Ужасно трогательно! Я всегда знала, что ты хороший мальчик! А уж что ко мне неравнодушен, так это точно... – взяв себя в руки хмыкнула Таня. Уж если умирать, так хотя бы позлить его напоследок.

Нежить по углам противненько захихикала и это окончательно взбесило Шурасика.

– Заткнись! Искрис фронтис максимус! – закричал он и, вскинув руку с перстнем, метнул в лицо Тане боевую искру. Это была не просто боевая искра, но усиленная боевая искра – плотный сгусток ненависти размером с шаровую молнию. Такой искрой легко было убить или ослепить.

Таня метнулась было в сторону, но искра летела так стремительно, что она не успевала уклониться. Искра ударила ее в щеку, а потом... потом произошло вдруг то, чего никак не мог ожидать Шурасик. Таня ощутила, что, начиная с кончика носа, по всему ее телу прокатился упругий жар, а в следующий миг искра уже, отлетев, мчалась к самому Шурасику.

– Пуфель-труфель! – завопил ошеломленный Шурасик, пытаясь погасить ее.

Но отменяющее заклинание не сработало. Увеличиваясь в размерах, шаровая молния продолжала неуклонно приближаться к нему. Шурасик повернулся и побежал. Искра настигла его и так ударила в спину, что мантия на Шурасике мгновенно обуглилась. Сам же он, перекувырнувшись раза два в воздухе, упал в самую гущу копошащейся нежити, подмяв под себя болотного хмыря и сразу двух кикиморок.

– Увреднюга! Отдовуга мне вся головуга твоя дурацкая спинюга! Вот я тебя ушугу откушугу! – зашипела кикиморка, распахивая рот, полный треугольных зубов.

– Кучуга малюга! Гасюга евуга! – крикнул болотный хмырь.

– А-а! – взвыл Шурасик, оказываясь в самом низу пирамиды из набросившейся на него нежити.

– А ну хватит! Прекратить! – страшным голосом взревела Чума-дель-Торт, со стремительностью летучей мыши поворачиваясь на месте.