Изредка из широкой боковой галереи показывались марширующие с секирами и дубинками циклопы и, истекая голодной слюной, бросали на быка жадные взгляды. Тогда кто-нибудь из богатырей-вышибал поднимался и грозил циклопам здоровенным, с хороший молот, кулаком. После этого интернационального жеста даже туповатым циклопам становилось понятно, что богатыри не склонны делиться с ними обедом.

Тане, как и циклопам, хорошо было известно, что с Усыней, Горыней и Дубыней лучше без большой нужды не связываться, и она поспешно убрала голову. То же самое сделали и Баб-Ягун с Ванькой.

– Ты видел? – шепнул Ванька. – У них на груди сердечки! Шурасик со своими «дружильными» значками и сюда добрался! Вот шустрик! Интересно, как он ухитрился сделать так, что они его не прибили? Небось выучил все их нелепые пароли и отзывы.

– А что они тут делают в подвале? – спросила Таня.

– Разве непонятно? – удивился Баб-Ягун. – Ты же видела, возле чего они сидят. Охраняют Жуткие Ворота!

Едва он произнес «Жуткие Ворота», как по спине Тани пробежал холодок, и она новыми уже глазами уставилась на львов с кольцами в зубах и на тяжелые медные створки. Примерно на высоте тройного человеческого роста Ворота запирал громадный, с дубовый ствол засов. В этот момент Ворота вдруг стали сотрясаться, да так, что и стены подвала заходили ходуном. Затем безо всякого предварительного нагрева медь раскалилась, Ворота вдавились от могучего напора, и с обратной стороны в расплавленной меди отчетливо отпечаталось страшное лицо – безносое, безглазое, с одним лишь распахнутым ртом. Одновременно с этим с той стороны завыли, застонали тысячи яростных голосов. Хаос, заточенный в подземной темнице, в очередной раз пытался прорваться наружу.

– Ну-ну! Тише там! Не баловать! – не оборачиваясь, рявкнул Усыня. Видно, братья-богатыри давно привыкли к буйству языческих богов и проделкам духов хаоса, воющих и бьющихся о магическую преграду.

– Вон вторая лестница в Большую Башню! Только как мы туда проскочим? Эти чурбаки нас сразу заметят! – Баб-Ягун ткнул пальцем в раскрошившиеся древние ступени. Они начинались там, где на полу, раздавая карты, позевывал Дубыня.

Ванька улыбнулся. Какая же хорошая улыбка была у этого паренька! Таня буквально ощутила, как внутри у нее все теплеет.

– Есть один фокус! Я проделывал эту штуку с Идиот-сюдовым, чтобы отучить его кидаться с кулаками через каждые пять минут, – негромко сказал он. – Когда я досчитаю до трех, зажмурьтесь и не открывайте глаза, пока я не разрешу! Один... два...

– Ох, мамочка моя бабуся! – воскликнул Баб-Ягун, закрывая глаза ладонями.

Таня зажмурилась. С закрытыми глазами она услышала, как Ванька сказал «три», потом что-то громко треснуло и ярко вспыхнуло – это было заметно даже сквозь закрытые веки.