Сарданапал за ним на ковре летал. Обычно лопухоидов сюда не приглашают, да для него вроде исключение сделали... Он опосля, кажись, про Буян чего-то там сочинил... – Тарарах взгляделся в лицо Тани и энергично потер пятерней лоб. – Эй, че кислая-то такая? Колись!

Таня, не удержавшись, рассказала ему о птице с голой шеей в кабинете Клоппа и о том, что та напала на нее, попытавшись сбросить с контрабаса.

– Нет, Клопп не может быть предателем! Ты это из башки сразу выбрось! Уж больно давно я его знаю. И Сарданапал нормально к нему относится... – категорично заявил Тарарах. – Ну а что Мертвый Гриф у него, это еще доказать надо.

Белка заметалась по клетке. Тарарах просунул толстый палец между прутьями и ободряюще погладил ее.

– И чего это она? Вроде такая спокойная всегда. Видать, зуб болит... Ну, пошел я...

И питекантроп ушел, прижимая к себе клетку.

«Он не верит, что Мертвый Гриф у Клоппа... Ну хорошо, а какую тогда птицу видел Шурасик? Нет, заглянуть к Клоппу все-таки надо», – решила Таня."

"Войдя к себе, она обнаружила, что Гробыня по своей привычке валяется на кровати. Рот у нее открыт, и туда прямо из окна, скользя по воздуху, прыгают шоколадные конфеты, которые Гробыня явно ворует у кого-то посредством телекинеза. За те же самые дела она, кстати, и попала на «темное» отделение Тибидохса. Правда, в мире у лопухоидов Гробыню звали как-то иначе, и таскала она не конфеты, а часы и бумажники в метро, но с помощью того же самого фокуса.

Когда Таня вошла, одна из конфет вдруг изменила направление и попыталась врезаться ей в лоб, но, натренированная драконболом, Таня ловко поймала ее и сунула в рот.

– Спасибо, Гробулька! Может, еще одной запустишь? – насмешливо спросила Таня.

Склепова не изменила положения, но ее явно передернуло.

Направившись к своей кровати, Таня обнаружила, что хотя футляр с контрабасом стоит там же, где и прежде, но сдвинут вправо примерно на расстояние спичечного коробка. Взгляд у Тани был наметанный: недаром она долгое время жила рядом с Пипой. Таня открыла футляр, и ее догадка подтвердилась: в ее вещах кто-то рылся. Это было очевидно, хотя тот, кто заглядывал к ней в футляр, изо всех сил старался скрыть это. Но некоторые вещи все равно случайно поменял местами.

– Отвечай! Ты копалась в моих вещах? – строго спросила Таня, нависая над Гробыней.

– Не-а, что мне, делать нечего. Я мусор не собираю, – заявила Склепова, вытирая подушкой шоколадные губы.

– Если не ты, то кто? Сама же знаешь, что в комнату, кроме нас, никто не мог попасть. Здесь стоит ограничивающее заклинание! – не поверила Таня.

Гробыня расхохоталась:

– И чему вас только учат на вашем «белом» отделении! Ограничивающее заклинание – это совсем на чайника! Достаточно произнести «Туманус прошмыгус» и войти в дверь спиной вперед.