– На Исчезающем Этаже? – переспросила Таня. Ванька таинственно хмыкнул.

– Это одна из загадок Тибидохса. Целый день он этаж как этаж, а потом вдруг пропадает неизвестно куда. Раз – и нет его. Лестница обрывается, а дальше белый туман и пустота. Представляешь? Затем через какое-то время Этаж снова появляется, и все вроде на месте: статуи, картины, но если кто-то там был или даже кто-то из магов, то все. Те, кто пропал вместе с этажом, уже никогда не возвращаются.

– А Сарданапал? Он тоже не может их вернуть? – удивилась Таня. Ей почему-то казалось, что Сарданапал всесилен.

Ванька покачал головой:

– Ни Сарданапал, ни Медузия, никто... Они говорят, тут какой-то особый вид магии. Даже не магия, а вообще нечто непонятное. Единственное, что они сделали, – это загородили Этаж таким заклинанием, чтобы ни один ученик туда не мог проникнуть... Но все равно был случай, когда два лоботряса с третьего года обучения туда пробрались... Правда, это было уже десять лет назад.

– И что?

– А ничего. С тех пор их никто не видел, хотя слухи разные ходят, особенно среди привидений.

Таня поежилась.

– А Поклеп не боится туда ходить?

– Не знаю. Может, ему известно точное время, когда Этаж в очередной раз исчезнет, а может, прячет там что-то... С этим Поклепом вообще ничего не поймешь. Вроде он «темный», а иногда «светлую» магию использует. Весь Тибидохс знает как свои пять пальцев, ночами по подвалам бродит. Скользкая личность... А глазищи у него какие – прямо сверла, – вздрогнув, сказал Ванька.

Вспомнив ледяной взгляд Поклепа, буквально заморозивший ее в первую их встречу, Таня не могла с ним не согласиться.

* * *Вечером, когда висевшие в гостиной часы, трясясь от возмущения, упорно показывали стрелкой на подушку и издавали неприятные писклявые звуки, Шурасик вдруг вышел на середину комнаты и дрожащим голосом попросил всех не расходиться.

– Ого-го! Сейчас что-то будет! – фыркнула Гробыня. – Спорю, нам прочтут трехчасовую лекцию «О пользе мытья ног перед сном». Или «Теорию и практику чистки зубов в свете последних открытий магической медицины».

– Или мне устроят выволочку за историю с ботинками, – добавил Ванька.

На бледных щеках Шурасика выступили красные пятна.

– Замолчите, замолчите все... Не надо! – умоляюще воскликнул он. – Я хочу сделать совсем не это! Я хочу попросить прощения. Попросить прощения у всех вас – «светлых» и «темных».

– За что? Чего ты еще натворил? – напрягся Баб-Ягун. – Надеюсь, ничего не делал с моим пылесосом?

Но Шурасик его даже не услышал.

– Я хочу попросить прощения за себя самого, за то, что я такой, какой я есть... Я... мне очень больно, что все так получается. Я обязательно постараюсь исправиться и не быть больше таким...