Русалка неприятно захохотала и, плеснув хвостом, метко обрызгала Гробыню водой из бочки. Причем досталось и маячившей поблизости Рите Шито-Крыто, одной из гробыниных подруг.

– А-а! Что она наделала! – завопила Гробыня, отскакивая в дальний угол зала.

– Ничего, высохнешь! Разве ж ей приятно? Она у нас такая красавица, а ты говоришь: рыбой пахнет! – сказал Тарарах.

Стоило русалке услышать комплимент, как она мгновенно перестала колотить по воде хвостом и начала прихорашиваться, смущенно хихикать и поправлять волосы.

Тарарах продемонстрировал, как из еловых шишек, корня одуванчика и ядовитых цветков лютика приготовить раствор, убивающий карповую вошь, и ловко обработал им хвост русалки.

– Видели? – сказал он. – А теперь ваша очередь. Кого я давно не вызывал? Пупсикова!

Неохотно вытащившись к доске, Дуся попыталась сделать то же самое, что и Тарарах, но русалка внезапно схватила ее за руку и принялась щекотать, да так, что у Дуси глаза на лоб полезли.

– Ну-ну, успокойся! – велел Тарарах, отправляя Дусю на место. – Это оттого, что ты взяла ее за плавник! Русалок за плавники не трогать, они этого не любят! А вот за чешую сколько угодно! Кто следующий?

Урок пролетел незаметно.

Во всяком случае, для Тани. Хотя многим «темным» да и кое-кому из «светлых», она чувствовала, не слишком понравилось.

– Ну вот и все! Надеюсь, про русалок вам все понятно, – сказал Тарарах, взглянув на часы. – На следующее занятие прошу всех явиться в касках. Будем менять подковы у Пегаса, а он, пройдоха, здорово лягает задней левой...

Ребята стали расходиться. Таня вместе с Ванькой подошла к Тарараху, который заталкивал русалку в бочку.

– Уф, помогите, ребята! Надо будет ее в пруд выпустить! – пропыхтел он, пытаясь закрыть хохочущую русалку крышкой.

Наконец ему это удалось, и он, ловко подпрыгнув, уселся на бочку.

– Тарарах, это Таня Гроттер! – сказал Ванька Валял-кин.

– Угу, я понял! Тебя ни с кем не спутаешь, – кивнул тот.

Сообразив, что он имеет в виду ее родинку, Таня хотела обидеться, но почему-то не смогла. На Тарараха невозможно было таить зло – такой он был радостный.

– Ты небось хочешь узнать, почему я такой странный? – продолжал преподаватель ветеринарной магии. – Челюсть тяжелая и вообще? Я ведь и не маг вовсе – не белый и не «темный».

Но и не лопухоид. Я питекантроп.

– Питекантроп? Но они же жили жутко давно! Тарарах улыбнулся. Зубы у него были очень крупные и мощные, хотя и неровные.

– Видишь ли, какая вышла история... Ну мы завалили вроде кой-кого, а это оказался белый дракон – очень редкий. Даже среди драконов таких один на миллион. Ну это я потом узнал, лет так через несколько тысяч. А тогда просто лопать хотелось... А остальные, кто со мной дракона ел, им, короче, меньше повезло.