Цель у нас всегда одна – все разграбить, людей в неволю угнать, город до земли стереть. Штабов у нас нет, а как на совет собраться надо, так мы уже где стоим, там и речь держим, карты чертим, планы мыслим. Потому и лагеря постоянного не имеем, каждую ночь на новом месте. А что же касается имен и явок наших тайных, так я тебе, участковый, одно скажу…

Тут мерзавец быстро вскочил на ноги, резво стянул с себя штаны и, невероятным образом изогнувшись, откусил собственный хвост! Митька отважно закрыл меня собой, Яга только охнуть успела, а шамахан закатил глаза и бездыханным рухнул наземь.

– Японские шпионы-нинзя, откусив себе язык, умирали от болевого шока и обильного кровотечения, – отчаянно пытаясь изобразить хладнокровие опытного оперативника, пробормотал я.

– Но… зачем?

– Понимаешь, друг мой, он ведь так и не сказал нам ничего особенно важного. А уж царские умельцы из него под пытками все бы вытянули. Вот он и предпочел умереть, но не попасться им в лапы. Несомненно, это был не просто рядовой солдат. Бабуля, что ж вы меня не предупреждали о таком оригинальном методе шамахановского ухода от дачи свидетельских показаний по делу?

– Дык… – развела руками Яга. – Кто ж мог подумать, что он, бесстыдник, будет себе поросячий хвост отгрызать? Я, конечно, о таком слышала, но чтобы поверить… Думала, врут сказки.

Потеря ценного свидетеля заставила меня пойти на самые крайние меры предосторожности. Боярин Мышкин был разбужен, доставлен в дом, но прежде, чем приступить к допросу, я задал Яге пару вопросов:

– Это действительно Мышкин или шамахан в его обличье?

– Подумать надо, Никитушка… Тут ведь сразу не скажешь, приглядеться следует. Ты уж кляп-то ему изо рта вытащи, пущай скажет чего… Да руки не развязывай!

– Естественно… Митька, усади боярина на лавочку, кляп долой, руки, ноги не распутывать. Ну, что, поговорим по душам, Афанасий Федорович?

– Отпусти меня, холоп! Сей же час – отпусти… На каторгу сошлю! На дыбу отправлю! Запррю-ю-ю…

– Очень похоже на настоящего, – закивала Баба Яга. – Я вот что удумала, ведь ежели он шамахан перевоплощенный, так от хвоста своего неприличного он все равно избавиться не властен.

– Ясненько, – быстро уразумел я. – Следовательно, если мы снимем с него штаны и посмотрим…

– Вы че?! – в голос завопил бывший начальник охранных стрельцов. – Че надумали, а?! Меня, потомка древнего рода, спущанием штанов позорить будете?!

Митька, довольно осклабясь, уселся на табуреточку, положил боярина на колено и начал свое черное дело… Мышкин визжал не переставая!

– Ты уж совсем-то его не заголяй… Хвост небось и от крестца видно.

– Ну, тады нет его… Да не верещи ты, кабан подозрительный!

– Достаточно, – смягчился я, – надевай на него штаны.