Если выстрелят все разом, то наверняка превратят домик в решето, покрошив нас вместе с шамаханами. Поправив фуражку, я деликатно постучал:

– Гражданин Груздев! Откройте, пожалуйста, – милиция.

В ответ гробовое молчание. Мы переглянулись.

– Гражданин Груздев! Я требую, чтобы вы открыли дверь. У нас есть ордер на обыск и арест.

Тот же результат.

– Предупреждаю, что в случае неподчинения законным властям мы будем вынуждены ломать дверь.

Поскольку изнутри по-прежнему не донеслось ни звука, я постучал еще раз, больше для очистки совести, и кивнул Митяю. Он навалился плечом, крякнул, нажал, раздался треск досок. Мой напарник рухнул внутрь поверх выдавленной двери. Мы ворвались следом, пройдя прямо по его спине. В доме было четыре комнаты, дьяка Филимона не оказалось ни в одной…

– Нет его… – недоуменно развел руками Митяй. – Мы со стрельцами ужо и в печку заглянули, и под лавки, и в сенях, и на чердаке глядели, – как сквозь землю провалился!

– Подозрительно… Ты ведь говорил, что дьяк пришел домой и никуда не выходил?

– Так точно, батюшка. Вот стрельцы тоже докладывают – не выходил он. Да и свечи в доме горят, угли в печи еще не прогорели, вон баранка на столе еще не доедена… Ох ты ж ирод проклятущий!

– В каком смысле? – не понял я.

– Так ведь сегодня постный день! Мясо потреблять нельзя, а он, изменник, ребрышками жареными балуется.

Один из стрельцов подошел поближе, понюхал миску с мясом и скривил рот:

– Дозволь слово молвить, сыскной воевода. Не баранина это, а собачатина, прости Господи… Мы вон в сенях шкуру свежесодранную заприметили. Небось здоровенный кобель был.

– Ну и дела творятся у вас в Лукошкине… – Я снял фуражку и вытер выступивший пот.

Бабка права, дьяк здорово околдован. Собак есть? Или же мы имеем дело не с дьяком, а принявшим его личину шамаханом. Судя по тому, что я о них слышал – эти урки и не на такое способны.

– Проверить все помещение еще раз. Все необычное тащить ко мне, а самое главное – найти перстень с хризопразом. Вопросы есть? Выполняйте!

Стрельцы ринулись на поиски, переворачивая все вверх дном, но то, что нужно, обнаружил именно Митька. Причем, как всегда, случайно.

– Таракан? Ах ты, погань басурманская! – И он так крепко припечатал насекомое ногой, что одна из досок пола хрустнула. – Виноват, батюшка… Щас гляну, небось не поломал…

Откинув вязаную дорожку, мой напарник внимательно оглядел треснувшую половицу и недоуменно буркнул:

– Да тут петли железные… Никита Иванович, уж соизвольте посмотреть, как я здесь расстарался!"

"Яркая полосатая дорожка, обычно украшавшая полы домов зажиточных граждан, одним концом была крепко прибита к деревянной крышке подпола. Взяв свечи, мы вшестером поочередно спустились вниз, оставив одного стрельца на охране люка.