– Потому что тебя пора разглядеть, Рузи, - словно погрузившись в какие-то мысли, ответил Элиот.

– «Разглядеть» - я свела брови, чтобы мое непонимание было еще ярче, хоть я и без этого была удивлена его ответом.

– Да, милая, чтобы Бертон разглядел наконец, что ты не девчонка, а взрослая, умная и красивая девушка, не смотря на меня, ответил Элиот.

– Бертон? – как попугай, повторила я, и почувствовала, как лицо мое заливает стыд. Жар прилил к лицу, словно я держала голову над кастрюлей с картошкой, как в детстве.

– Бертон, Бертон, - хохотнул Элиот. – Я сначала думал, что тебе ближе Рональд, но сейчас уверен точно – Бертон. Вспомнил, как ты менялась в лице с его приходом. Наш с тобой брак – фикция, да и жить мне осталось… думаю, даже не месяцы, а дни.

– Элиот, что ты говоришь? – я заходила по комнате как тигр по клетке, пытаясь охладить лицо, наладить дыхание.

– А ничего. Сейчас они соберутся за завтраком, и ты, в первую очередь, поговори с Рональдом. Помнишь, ты рассказывала мне, что можно сделать детские дома для сирот, приюты для тех детей, чьи родители пока не могут их содержать? Помнишь, рассказывала, что работать там могут люди из провала, и так всему городу будет хорошо. Это все ты сейчас и расскажешь Рональду.

– Дядюшка, доброе утро, - в библиотеку вошли братья, и я быстро глянув на них, присела на край кресла и отвернулась. – Рузи, ты уже тоже на ногах? Сегодня у меня будет много дел со святыми отцами, - начал Рональд.

– У Рузи есть к тебе разговор, Рональд. Она кратко все расскажет, а потом ты можешь ее привлечь, чтобы все по делу настроить, - перебил его Элиот. Я если засну, вы внимания не обращайте, мне под ваш бубнеж даже лучше спится."

"– Рузи? – Роналд сел передо мной, а Бертон рядом с Элиотом. Захари сам принес нам кофе и булочки.

– Во-первых, Рональд, я знаю кто теперь вместо церкви может заниматься приютами. Это Оливия, а во-вторых, есть отличная схема, по которой детьми может заниматься государство… - я рассказывала о системе приютов и детских домов, где дети должны получать образование, профессии, чтобы через несколько лет в стране просто исчезли такие места, как провал в этом городе. Рассказала, что не только государство может нести за них ответственность, а и граждане могут делать пожертвования. Я говорила и говорила.

Захари доливал нам кофе, Бертон внимательно слушал, всматриваясь в мое лицо. Элиот задремал, как и обещал. На все вопросы Рональда у меня были ответы, но больше всего меня сейчас беспокоили дети. Развал церкви, ее переорганизация, настройка, займут массу времени, а те, кто от сердца занимался делами детей, и сможет продолжать это делать должны просто встроиться в новую систему.

– Ты сама это придумала? – когда я закончила, спросил Рональд.