— Это все, что ты услышала?! — всплескивает руками Оксана, но натыкается на ядовито-зеленый взгляд отца. — Платон... Ты не так все понял!

— Думаю, будет лучше, если мы не будем откладывать и окончательно проясним ситуацию, — произносит он и тянется к телефону.

— Что ты делаешь, Платон? Перестань… Я просто пыталась образумить девочку. Она не знает, что такое ранняя беременность, только и всего. Я пыталась объяснить ей, что это не сказка в ее возрасте… С ненадежным парнем такой, как мой сын! Платон!

— Ты забываешь, что я тоже сам ее вырастил, Оксана. Мне было девятнадцать, а я похоронил жену и остался с дочкой. У меня не было ничего из того, что есть сейчас. Все, о чем ты говоришь, я знаю. Слишком хорошо знаю, поэтому не надо запугивать мою дочь. Ты не имеешь на это никакого права.

Оксана оседает обратно на стул. А я окончательно перестаю понимать происходящее.

— Ты мужчина, это другое… — слабо сопротивляется Оксана. — А я сейчас совсем другого мнения о беременности. У нас подходящий возраст, мы можем…

Они хотели детей?! Или уже завели?!"

"— Конечно… Алло, справочная? Мне нужна клиника, где можно сделать УЗИ…. Нет, не завтра. Да, сейчас… Да, прямо горит. Еще шутки будут или, может, займетесь делом?

— Платон, не надо.

А если он собирается отвезти меня на аборт и не так понял наш разговор?!

— Папа! Я не буду делать аборт! — кричу почти в голос. — Что ты делаешь? Я не поеду на УЗИ!

Он вдруг преодолевает кухню в два широких шага и крепко прижимает меня к себе одной рукой, второй по-прежнему прижимая к уху телефон, ожидая ответа справочной.

Целует в макушку, и я понимаю, что снова плачу. Потому, что он все-таки меня обнял. Потому что это его запах, родной, мой единственный отец, который тоже ошибается, но умеет признавать свои ошибки.

И потому что это он меня вырастил. А еще стал надежной опорой моей маме, когда отдала всю себя, чтобы я все-таки родилась. Совершила необратимое. И Оксане не стоило рассказывать папе о том, каким может быть самопожертвование ради своего ребенка.

Отец тоже мог обозлиться. Мог ненавидеть меня. Мог оставить бабушке, но он не сделал ничего из этого. Он работал, но приходил ко мне домой. Он оплачивал мой балет даже, когда у нас еще не было денег. Он находил их, а я только и делала, что танцевала на носочках возле зеркала и говорила, что буду «балелиной».

— Ты прощаешь меня? — шепчу. — Не злишься?

— За что мне на тебя злиться? Что влюбилась? Злюсь, конечно, но что я могу сделать?... Уже ничего. Что бы ни было дальше, Юля, я буду рядом. А твоему парню мозги я вправил… Может, перестарался, признаю. Но думаю, лишним не будет… Да, я все еще здесь! Диктуйте адрес... Оксана, поехали.

Глава 29

— Готова?

Отец останавливается перед палатой и смотрит на меня. К Косте он вызвался сам сходить, я увязалась следом.