– Представляю, как у этих служак лица вытянутся – гипноз, сектанты, кровавая месть… Посчитают нас за сумасшедших и отправят на принудительное лечение…"

"– Запись дадим послушать, – вовремя вставил Филя.

– Я могу при них повторить допрос, – добавил Андрей Николаевич. – Ну не отпускать же негодяев. И потом, следует подумать о сектантах: что будет с ними? Нет, такие вопросы следует решать компетентным органам.

– Погодите, – медленно сказала я, – кое-что лично мне осталось непонятно. А именно: где искать Таню? Судя по рассказу Николая, она опасна так же, как и сам Шабанов!

Андрей Николаевич удивленно посмотрел на меня:

– Вы так и не поняли?

– Нет, – в один голос выдохнули все.

Лишь Филя высказался:

– А я догадался. Таня – это…

– Нинель Вагановна Сундукян, – спокойно докончил профессор.

Я чуть не села мимо дивана. Все равно плохо понимаю произошедшее, ну зачем она тогда сказала мне, что купила путевку для Людмилы Шабановой в Дом творчества писателей?

Мельниченко пояснил:

– Человеку свойственно делать глупости. Наверное, думала, что вы расскажете в милиции, и дело быстренько закроют и сдадут в архив. Боялась, что правоохранительные органы слишком ретиво начнут устанавливать личность самоубийцы и наткнутся на след секты. Ей представлялось более безопасным сразу сообщить правду, тем более Даше. Простите, бога ради, но ваша мать выглядит в этой истории крайне несерьезно…

– Городская сумасшедшая, – подтвердила Зайка.

Я удрученно молчала. Неужели и впрямь произвожу такое впечатление?

Эпилог

Прошло несколько месяцев. Мы передали преступников в руки правосудия. Зайка оказалась права, нам сначала не поверили, тем более что и Николай, и Нина полностью отрицали свою вину. Шабанов попытался повлиять на следователей, и ему это удалось. Во всяком случае, милиционер отпустил негодяя под подписку о невыезде. Потом несчастный капитан признавался, что оформлял бумаги словно во сне и так же, будто зомби, лично вывел негодяя на улицу. Только после этого к нашим словам прислушались и привлекли к работе профессора Мельниченко и Филю. Правда, от колдуна следственная бригада постаралась поскорей избавиться, слишком уж странно он выглядел.

Нина осталась в руках следствия. Поняв, что ей придется отдуваться за всех, женщина приняла решение расколоться, свалить основную вину на брата.

Сундукян удочерили ее, так как Ваган не мог иметь детей. Факт, что она не родная кровь, скрыли от всех родственников. Ни мать, ни брат с невесткой, ни, конечно, двоюродная сестра ничего не знали, только поражались, насколько девочка не похожа на остальную родню. Глаза Нине открыл Николай.