За всю свою профессиональную карьеру Соколова ни разу не польстилась на взятки, хотя вначале предлагали неоднократно. Никогда не шла и на компромиссы, не обращая внимание на разные звонки «сверху».

Главным для судьи Соколовой была объективная истина. Дело изучалось внимательнейшим образом. Не секрет, что некоторые служители Фемиды заглядывают в папки с документами только на самом процессе. Анна Перфильевна штудировала бумаги кропотливо, въедливо, трактуя все сомнения в пользу подсудимых.

Под ее строгой английской блузкой билось доброе сердце. Анна Перфильевна жалела всех, кто столкнулся с судебной машиной: и жертву, и подсудимого, и родственников.

При малейшей возможности она старалась не топить оступившегося. Но сильно ошибался тот, кто полагал, что добрейшая судья посмотрит сквозь пальцы на нарушение закона. Если вина оказывалась доказанной полностью, Анна Перфильевна недрогнувшим голосом читала приговор.

Дело Шабанова выбивалось из привычного ряда. На первый взгляд – ничего особенного. Один подросток избил другого, но вот на второй… Нападавший преследовал, по его мнению, благородную цель – обращал приятеля в истинную веру.

В 1978 году Страна Советов почти поголовно состояла из атеистов. Ни о каких «Белых братьях», «Аум Синрикё» и сайентологах никто и слыхом не слыхивал. Всяческие секты строго-настрого запрещались, да и в православную церковь ходили тайком. А тут истово верующий подросток, абсолютно не раскаивающийся и ничего не боящийся."

"Анна Перфильевна не поленилась узнать подробности о детстве мальчика и выяснила, что мать, Раиса Шабанова, убив мужа-сектанта, отбывает срок в лагере. Судья распорядилась доставить ее на процесс.

Честно говоря, Соколова думала получить от нее особые показания, которые превратят подсудимого из обвиняемого почти в жертву. Но Раиса не оправдала ожиданий. Уткнув глаза в пол, женщина монотонно твердила:

– Он хороший, животных любит.

А потом и вовсе отказалась говорить, сославшись на нездоровье.

Целый бой пришлось выдержать Анне Перфильевне с народными заседателями – врачом и военным. Всегда охотно соглашавшиеся с доводами судьи, на этот раз они встали стеной: подобным выродкам не место в Советской стране.

– Нужно давить эту заразу, как тараканов, – злилась докторша.

 – Он же социально опасен, он хуже убийцы.

– Согласен, – вторил военный. – Убийца уничтожает тело, а этот мерзавец – душу. Вот если ваш ребенок попадет под влияние такого? Что делать станете, товарищ Соколова?

Анна Перфильевна только вздохнула. Семьи у судьи не было.

Процесс завершился небольшим скандалом.

Прошли годы, Анна Перфильевна почти забыла необычного осужденного. Однажды холодным декабрьским вечером она, зябко кутаясь в теплый халат, пила горячий чай.