Поэтому, проигнорировав мои слова, Ира распахнула дверь и заорала:

– Здрасти, здрасти! Дарь Иванна! К вам пришли!

– Придушить тебя мало, – шепнула я домработнице, потом, навесив на лицо самую радостную улыбку, воскликнула:

– Мила! Какими судьбами?

Звонарева поставила на пол бочкообразную сумку.

– Не выгонишь, если поживу у вас? Мы с Костей разводимся.

– Очень рада! – закивала я, потом спохватилась. – Конечно, не тому, что вы разрываете отношения, а твоему приезду.

– А я вот испытываю истинное счастье, – топнула ногой Милка, – просто эйфорию, когда думаю, что наконец-то лишусь милого супруга и его отвратительной, гадкой, мерзкой, косорылой маменьки…

Я сочувственно кивала головой, чувствуя, как меня охватывает тоска. Все, день пошел прахом.

Увы, мои самые мрачные предчувствия оправдались. До ужина Мила безостановочно рассказывала о своей жизни и о той ситуации, которая поставила семью Звонаревых на край развода. В ее интерпретации события выглядели не так, как у Кости.

Оказывается, Мила совершенно случайно попала в чат. Ей на электронную почту пришло письмо с предложением заглянуть на сайт некоей фирмы, торгующей книгами по искусству. Звонарева набрала адрес, поняла, что влезла невесть куда, хотела уходить, но тут ее внимание привлек парень по имени «Конрад». Ни о каких часах они не беседовали, Конрад обожал, как и Мила, театр, поэтому беседа крутилась вокруг последних постановок. И на свидание Мила отправилась лишь с одной целью: Конрад, оказывается, служит в театре под руководством режиссера Бродько и пообещал своей знакомой билеты на премьеру. Мила обрадовалась, увидеть постановку Бродько почти невозможно, коллектив выступает в крохотном зале, места в основном занимают его знакомые. Поэтому Мила, естественно, ответила:

– Да, – и помчалась в «Ириску» на встречу.

С Конрадом она виртуально общалась всего ничего, два раза, и беседа шла лишь о театре!

Я молча кивала. Спорить с Милой бесполезно. Пересказать ей мою беседу с Костей? А смысл? Что изменится? Ну поймаю я Милку на лжи, мне-то от этого не горячо и не холодно!

Внезапно Милка заревела и унеслась в ванную. Я пошла за ней и тихо спросила:

– Может, теперь, когда мы вдвоем, расскажешь правду?

– Ты мне не веришь? – всхлипывала Звонарева.

– Ну…

– Я очень люблю Костю, – вдруг заявила Мила, – затеяла все это лишь для того, чтобы… э, да ты не поймешь! И никто не поймет! Вышла глупость, я не на такое рассчитывала!

– А на что ты рассчитываешь? – быстро спросила я.

Но Мила молча вытерла лицо и ушла.

Когда домой вернулись все члены семьи, Мила повторила свой рассказ.