– И правильно делаешь, я не звонил, не приходил…

– Просто я спать хочу!

– А у меня бессонница, маюсь до утра.

– Прими лекарство.

– Не берет оно меня!

Нина прикусила нижнюю губу, а потом рявкнула:

– Не тяни, говори, что надо? Только имей в виду, денег у меня нет.

– Пусти в Колин кабинет, – неожиданно сказал Владлен.

– Зачем? – заморгала Нина.

Владлен опустил голову и зашептал:

– Зайду туда, постою, подышу тем воздухом, попрошу у всех, у Исаака, Сары, Николаши прощения.

– Пошли, – кивнула Нина, ей отчего-то вдруг стало жаль старого приятеля.

В большой комнате, забитой шкафами с книгами, стоял особый запах.

Нина, помня указание Исаака, в сырую погоду никогда не открывала форточку. Еще она всегда следила за тем, чтобы тяжелые, дубовые дверцы шкафов были тщательно заперты, книги боятся сырости, пыли и яркого света. Вот и сейчас, войдя в бывший кабинет, где любили сидеть сначала Исаак, потом Сара, а за ними Николай, Нина машинально окинула взором створки. Все тщательно закрыто, за стеклами темнеют корешки.

– Господи, – прошептал Владлен, валясь на кожаный черный диван, – тут все по-старому!

– Да.

– И лампа.

– Да.

– И стол, и книги!

– Что же удивительного, – пожала плечами Нина, – сказала ведь, здесь ничего не тронуто.

– Боже, боже, – раскачивался на диване Богоявленский, – как сейчас помню, вот Исаак кричит: «Сарочка, что у нас на ужин?» А она отвечает: «Секрет, папа, сядешь за стол, узнаешь, но тебе понравится». – «Наверное, свинина в майонезе», – усмехается Исаак. А тут мы с Николашей сидим, вон, у столика с шахматной доской, помнится, я спросил тогда: «Исаак предпочитает свинину?» Дед засмеялся, а Николай спокойно пояснил: «Евреи свинину не едят, Исаак просто поддразнивает маму».

Как они все любили друг друга! И куда ушли? Где их души? Встретимся ли, а?

У Нины внезапно защипало в носу.

– Перестань, – прошептала она.

Владлен прижал ладонь к груди.

– Сделай милость, принеси валокордин, сорок капель.

– Тебе плохо?

– Нехорошо.

Нина пошла на кухню. Пока она искала лекарство, цедила его в рюмку, наливала воду, прошло, наверное, около десяти минут.

Когда хозяйка, держа емкость с лекарством, пошла по коридору, она увидела, что Владлен уже стоит в прихожей, странно прижимая руку к груди.

– Тебе легче? – спросила Нина. – Но все равно, выпей. И оставайся, места много, если сердце щемит, не следует по улицам носиться.

– Отпустило уже, – буркнул Владлен.

– Прими валокордин, – напомнила Нина.

Богоявленский быстро опустошил рюмку, кивнул Нине и вышел из квартиры, по-прежнему прижав руку к груди.

Хозяйка тщательно заперлась на все замки, потушила люстру, пошла в свою спальню и заметила по дороге, что из-под двери кабинета пробивается лучик света.