Он входит стремительно, быстрым толчком, выбивая воздух из груди и стон из горла.

Врезаюсь пальцами в стенку кабины. И пытаюсь сжать зубы от таранящих и безудержных толчков. Не получается продержаться и пары секунд. Губы распахиваются, а тихие стоны вырываются изо рта, становясь звучнее и громче.

– Твою мать, ты лучшая, Мира, – рычит мне на ухо, прижимаясь сильнее. Я думала, что уже некуда, но нет. Ощущаю его всего. До мелочей. И меня всю трясёт, лихорадит.

Но как мне нравится!

Прямо как в ту ночь в его квартире. Я плохо её помню из-за похоти, накрывшей меня с головой. И алкоголя.

А этот вечер… Я запомню. Каждую, мать его, деталь! Секунду!

Эту руку, скользящую вверх и сжимающую жёстко шею. Запрокидываю голову назад, кайфуя.

Снова ощущаю горячее дыхание на ушке, в которое он шепчет всякие грязные фразы, заводящие не на шутку.

Мне нужен грёбаный огнетушитель. Или сапёр.

Иначе я взорвусь.

Вот-вот сделаю это.

– Кричи громче, – опять приказ.

И я никогда не знала, что можно так стонать…

Забыла, каково это, за три года.

И это накалённое чувство внизу живота. Одним мощным ударом лопается как воздушный шарик. От этой силы всё растекается по углам. Тело пронзает дрожь и яркий выстрел, лишающий любых сил.

Между ног всё горит, сжимается, а я тяжело дышу, отходя от фейерверков оргазма, накрывшего с головой.

Мама…

Как же хорошо… Хорошо и плохо одновременно…

Грудь раздирает, всё дерёт, болит от нахлынувшей разрядки.

И рассудок теряю. Но даже несмотря на наваждение, его страсть, его бешенство, мямлю:

– Только не в меня… Только не в меня…

Умоляю его в бреду.

И пока Артур терзает тело, чуть не падаю на колени, снова ощутив скручивающий взрыв.

И мне уже плевать на всё.

Я готова растечься лужицей на дне душевой кабины.

Но всё равно улавливаю, как Беркутов покидает моё тело. Несколько секунд – и кое-что горячее оказывается на моей ягодице, обжигая.

Выдыхаю и улыбаюсь как безумная.

Мозги расплавились. Сердце колотится. Всё до сих пор пульсирует, а я не могу прийти в себя. Только его руки не дают мне упасть.

Слишком давно я не ощущала такой пытки, от которой даже думать не могу.

И вода, стекающая по нашим телам, не помогает прийти в себя.

Поцелуй в ушко ещё хуже делает.

Очередной поток нескончаемых мурашек вызывает.

Я готова, как ласковый котёнок, упасть в ноги хозяина и мурлыкать до тех пор, пока ему не надоест.

– Обожаю тебя.

Пожар под ребрами разгорается.

– Раз обожаешь, тебе придётся нести меня до кровати. Я сама не дойду, – говорю, а сама ощущаю себя желе.

– А я думал продолжить…

– Нет! – выдыхаю испуганно.

– Жаль. Раньше ты была выносливей.

Да ну его… Столько оргазмов за один вечер пережить бы.

– Так и быть, потренирую тебя ещё как-нибудь потом, – и снова целует в мочку уха. А мне уже всё равно, что он там говорит.