Анна-Мария родила девочку с угольно-черными, кудрявыми, как у отца, волосами и самым чудесным личиком, какое только можно вообразить.

Абсолютно прелестное крошечное создание.

И только когда она открыла глаза, чтобы взглянуть на свой новый мир, наследство дало о себе знать.

Глаза, устремленные на троих принимавших, были такими ярко-желтыми, словно Господь окунул их в серу, когда выбирал цвет.

Но маленькое личико излучало такое спокойствие, так нежно улыбалось, что Хейке изумленно воскликнул:

– Эта девочка не «меченая»! Она «избранная!»

– Благодарю тебя, Господи, – прошептала Анна-Мария. – Не благодари заранее, – сказал Хейке. – Жизненный путь избранных подчас очень тернист. Вспомни Ширу! Что только ей не пришлось испытать?

– Но ведь нашей дочери не нужно искать Источники Жизни? – испуганно спросила Анна-Мария.

– Нет-нет, с этим уже покончено. Но… Хейке молчал. Словно прислушивался к чему-то в себе.

– Что такое, Хейке? – спросил Коль.

– Мы должны хорошо присматривать за этим ребенком, наконец сказал он. – Ибо она избрана для особой миссии во благо рода Людей Льда.

Он не сказал остального, что чувствовал: что девочка должна пережить нечто непостижимое, неподвластное его разуму; он не мог осознать, что за путь лежал перед нею.

Только чувствовал, что хочет прижать девочку к груди и крепко держать под своей защитой.

– Она неописуемо красива, – сказал он. – Словно маленький эльф из волшебной саги. Коль и Анна-Мария переглянулись.

– Мы уже решили, как ее назовем, – сказал Коль и осторожно взял крохотное создание на руки.

– Ты ведь знаешь, что несчастную мать Анны-Марии звали Сара.

Мы решили назвать девочку Сара. Это имя встречается повсюду в Швеции.

– Необыкновенно подходящее для нее имя, – сказал Хейке.

Он уехал домой в Норвегию, к Винге, которая присматривала за Гростенсхольмом в его отсутствие. К своему сыну Эскилю из Липовой Аллеи и его жене Сольвейг.

И к своему единственному внуку Вильяру, который для всех был загадкой.

Теперь сага о Людях Льда будет повествовать об этом одиноком волке.

О том, как люди поняли, что творилось в его удивительной душе.

Но не будем забегать вперед – это долгая история.

Когда Кристер, наконец, отважился жениться на своей Магдалене, у них родилась дочь, которую назвали Малин.

Он учился, как безумный, чтобы справиться с промышленной империей Молина, которую должен был унаследовать после смерти старого хёвдинга.

Но Молин успел застать крах дела всей своей жизни, еще до того, как империя, превратившаяся в маленький заводик, перешла Кристеру.

И, откровенно говоря, Кристер испытал облегчение. Он боялся великих дел.

Настали времена, сокрушившие молинову империю, – времена неотступного стремления государства и народных масс поделить блага этого мира.