С чем пожаловал? Снова будешь жаловаться на майора Равиковича?

– Товарищ подполковник, надо приостановить допросы. Вскрылись новые обстоятельства. – Голос Ивана звенел от волнения, готов был вот-вот лопнуть.

Он осекся. Тяжелым взглядом подполковника можно было сваи забивать.

– Что-то случилось, Виктор Афанасьевич?

– Да, случилось. Несколько минут назад звонил Равикович. Его люди перестарались с моральным и физическим прессингом. Георгий Иванович Шаталов скончался во время допроса от разрыва сердца. Сейчас уже не выяснить, что там происходило, следователь уверяет, что просто задавал вопросы. Внезапно Шаталову стало плохо, он схватился за грудь, вспотел, тяжело задышал. В общем, когда прибежал тюремный врач, арестант уже скончался, дыхание не прослушивалось, пульс отсутствовал.

Осокин потрясенно молчал. Добились своего, умельцы хреновы!

– Что с Антониной Викторовной? – с трудом проговорил он.

– Так получилось, что она узнала о смерти Шаталова. Следователь проболтался. Хотел как лучше, кретин. Задержанная перестала разговаривать, находится в трансе, не реагирует ни на свет, ни на крики, ни на физическое воздействие.

– Пусть приостановят допрос, Виктор Афанасьевич!

– Да не кричи, слышу я тебя. Подожди, капитан. – Редников энергично растирал виски. – Что ты там нес про новые вскрывшиеся обстоятельства?

– Майор Равикович ошибся. По его милости погиб невиновный человек. Шаталов и Антонина не являются вражескими агентами. Я, кажется, знаю, кто «крот».

– Брось, Осокин. Есть убедительные улики.

– Что, по-вашему, сделает настоящий резидент, почувствовав угрозу? Он отведет от себя угрозу и подставит другого человека. А уж насколько убедительно «крот» это сделает, зависит от его фантазии и возможностей. Изобразить хромого – мелочь, а на мысли наводит. Обязательно станем копать, всплывет дом в Ложке. Прибудут туда оперативники, а там награда – радиостанция и все, что при ней должно находиться. При этом Шаталов вообще не в курсе происходящего.

Знакомство подполковника с уликами, найденными Иваном, продолжалось несколько минут. Они не были бесспорными доказательствами, но тоже наводили на мысли. Эту версию стоило проверить.

– Нет, ерунда. – Редников потер виски. – Нафантазировал ты что-то, Осокин.

– Рация нашим оппонентам уже не нужна, – гнул свою линию капитан. – Раз они от нее с такой легкостью избавились. Это дурной знак, Виктор Афанасьевич. Есть подозрение, что «крот» попытается сделать ноги, если уже не удрал. Возможно, он выполнил свою миссию. После него придут другие. Неужели не проверим, товарищ подполковник?

– Ладно, – решился Редников. – Я позвоню Равиковичу.

– Не надо, – резко возразил Иван. – Пока этот напыщенный гусь признает свою ошибку, мы потеряем время, и ловить будет некого.