"

"А вернувшись домой, он взял большой мусорный пакет и принялся складывать туда все, что еще осталось из Викиных вещей, основную часть которых он перевез, пока она лежала в клинике. Этого оказалось уже не так много – какие-то мотки ниток, спицы, косметика, какие-то блокноты. Из одного из них вывалился листок, испещренный Викиным бисерным почерком:

Когда не ждешь – приходит тишина,Звенит в окне, на улице, на крыше,И музыка сомнением полна,Ее берешь руками, но не слышишь…Поэзия – пустая красота,В ее саду – не место урожаю.Не для души – для чистого листаЯ в нем цветы осенние сажаю.

И мне самой так сладко умиратьПод небом сада, птицами звенящим,Что вряд ли кто-то сможет мне совратьО том, что было в жизни настоящим[1].Матвей даже подумать не мог, что Вика могла так тонко чувствовать, так проникновенно выкладывать мысли на бумагу. Если бы не все остальное, он ни за что ее не бросил бы.

Этот листок со стихами Мажаров долго хранил в том самом конверте, что потом сжег, случайно обнаружив где-то в недрах шкафа.

…Утро застало его на балконе, в одеяле и с чашкой чая в руке. Матвей сидел прямо на полу, делал глоток за глотком и смотрел невидящими глазами перед собой, не замечая наступившего дня.

Предчувствие, что сегодня случится что-то, не отпускало Матвея. Он вздохнул, потряс головой, прогоняя оторопь, поднялся и побрел в душ.

Анна

– Анька, ты в субботу ко мне не приезжай. – Голос Гека в трубке в половине шестого утра звучал как-то глухо и, как мне показалось, даже расстроенно, что меня, конечно, обрадовало.

– Что-то случилось?

– Да, ко мне тут человек должен подъехать, отказать я не могу, он по делу. В общем, давай, может, в воскресенье?

Я мысленно представила себе запущенную квартиру, уборку в которой планировала сделать в субботу, и поняла, что после нее мне нужна будет неделя отпуска, а не на работу в понедельник, но отказываться тоже было нельзя – вдруг Гек рассердится и оборвет нашу связь.

Миша категорически запретил мне отказывать объекту даже в мелочах – нервный, подозрительный Гек не подпускал к себе посторонних, и то, что мне удалось проникнуть к нему, можно было считать редким везением. Поэтому я подавила вздох и сказала:

– Да, давай тогда в воскресенье.

– Тогда с утра прямо приезжай, как проснешься.

– Я-то рано просыпаюсь, а вот ты до обеда спишь, сам же говорил.

– Ну, проснусь, открою тебе дверь и досплю – какая разница, – рассмеялся Гек. – А ты умеешь булочки с корицей печь?

– Ты меня оскорбил! – притворно обиделась я. – Любишь булки с корицей?

– Люблю. Раньше в доме напротив была кофейня, там продавали.

– Хорошо, в воскресенье испеку. Тогда до встречи?

– Да. Я тебе позвоню в субботу вечером.

Мы попрощались. Я потянулась и откинула в сторону одеяло.