– Откуда у нас в доме мужская обувь?!

– Какая еще обувь?

– Вот такая! – даже как-то обиженно отозвался почтенный глава семейства Карловых. – Явно не моя.

– Ты с ума сошел, Володя? Вся мужская обувь в этом доме – твоя.

– Тут стоят ботинки светлые, замшевые. У меня таких нет. И вообще они мне не по размеру.

– Блин, да что же это такое – прошептала Даша, с тревогой взглянув на шкаф, где прятался незнакомец. Наверное, он уже и сам не рад, что решил помочь донести девушку. Она зайчиком выбежала в прихожую и, плетя новую паутинку лжи, начала бодренько: – Знаете, это Ника с собой принесла. Это… сказала, что Сашины.

– Сашины? – удивился Владимир Львович, с любопытством рассматривая обувь, держа ее в руке перед самым носом.

– По-моему, наша дочь совсем рехнулась, – отчетливо произнесла Людмила Григорьевна. – Я думаю, настал тот счастливый день, когда она должна посетить психиатра или, как минимум, невролога. Даша, скажи честно, она что, наркотики попробовала?

– Нет, – честно отозвалась девушка, понимая, что подруга наутро ее убьет. Хотя нет, сама ведь виновата, что накушалась! – Только коктейли. Я бы наркотики ей не разрешила.

– Ладно, – приняла решение женщина, которая явно была в этой семье главой, привыкшей решать все за всех. – Давайте спать. Утром все вопросы решим. И, Володя, положи эти ботинки на место наконец, – велела она супругу.

– Но, дорогая…

– Я сказала, что все решим завтра. Положи обувь. И не забудь вымыть руки, пожалуйста, перед тем как в кровать пойдешь.

Даша помогла Владимиру Львовичу собрать осколки, растрогав его своей помощью, после выключила свет и, поняв, что родители Ники улеглись в кровать, подкралась к шкафу, в котором прятался Никита.

– Эй, – тихонько позвала она парня, – ты там еще не уснул?

Даша наклонилась в дверце, а та распахнулась и едва не поставила под глазом у девушки очаровательный фингал. Он пришелся бы отличным украшением к свадьбе Ники, где Даша была свидетельницей.

– Осторожнее! – успела отскочить в сторону брюнетка. Ник, ни слова не говоря, вылез. Ноги у него порядком затекли. Только парень не чувствовал этого – из-за услышанного, которое его порядком поразило. Он слышал каждое слово и Даши, и родителей Карловой и прекрасно понял, что кое-кто все-таки не дождался его и теперь выходит замуж. Понятно, откуда взялись проклятые розы. Естественно, молодой человек не выдавал ни одной из своих эмоций, но внутри у него бушевала гроза. Вроде бы он всего лишь хотел посмотреть на обладательницу малиновых губ издалека, а после навсегда уйти, ибо месть, которую он задумал, подразумевала именно это, но ревность все же лесным пожаром, подгоняемым ветром, распространялась внутри тела Никиты. Ревность жила в каждой клетке сердца, которое, кажется, выигрывало бой у мозга.