Кулаки свистели только так, а потом кто-то первым выхватил меч из ножен, и понеслось.

Солдаты настолько увлеклись, что забыли обо мне. Руки с моих плеч исчезли, и я, получив свободу, едва успела присесть и на корточках уйти от места драки.

— Психи какие-то, — бормотала себе под нос, отползая в сторону.

Путь в лес был перекрыт, пришлось идти в лагерь в надежде пробраться через него незамеченной. Но куда бы я ни шла, повсюду царил хаос. Звенело оружие, кричали люди, лилась кровь. Да что здесь происходит?!

Можно подумать, я угодила на поле битвы, но нет. Судя по одинаковой форме, между собой дрались представители одного лагеря. Все вокруг меня как будто разом сошли с ума.

С одной стороны, это пугало. Вдруг безумие перекинется на меня? С другой, пока все заняты, у меня есть реальный шанс сбежать. Грех им не воспользоваться.

В этом бардаке никто не обращал на меня внимание. Мне удалось пробраться почти через весь лагерь, осталось совсем немного. И тут впереди показался высокий мужской силуэт. Едва его заметив, я как-то сразу, на интуитивном уровне поняла — все, добегалась."

"Незнакомец не участвовал в потасовке. Он спокойно прокладывал дорогу через ряды дерущихся. Полы его черного небрежно расстегнутого сюртука развевались на ветру, пока он отпихивал ногой тех, кто попадался ему на пути. Уклонялся от летящих в его сторону кинжалов и пригибался под рубящими ударами меча. Просто средневековый Нео, побеждающий матрицу.

Я так засмотрелась, что не сразу сообразила: цель незнакомца — я. Мужчина движется прямо ко мне, еще немного — и вот он, рядом.

Чтобы посмотреть ему в лицо, пришлось запрокинуть голову. Надо же, а он совсем не запыхался.

Ему было около тридцати. Он походил на английского аристократа — высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, но главное — та же холодная сдержанность, граничащая с равнодушием.

Его темные волнистые волосы спадали на лицо. Щеки и подбородок покрывала щетина. Красивый, но какой-то неухоженный мужчина.

Но не его спокойствие при всеобщем хаосе поразило меня, и даже не внешняя привлекательность, а взгляд. В его глазах было столько тоски, столько внутренней боли, что я аж сама задохнулась. Казалось, черный цвет вовсе не естественный оттенок его зрачков, его глаза просто почернели от горя.

Этот взгляд загипнотизировал меня. Я стояла и не могла пошевелиться.

А мужчина между тем жестко спросил:

— Кто тебя подослал, чтобы уничтожить мое войско?

Его голос привел меня в чувство. Мне только обвинений в военном шпионаже не хватало!

— Что? — глухо переспросила. Язык я понимала, но смысл сказанного от меня ускользал. Он серьезно думает, что весь этот кошмар — моих рук дело?

— Новоодаренная, — нахмурился он. — Что ты здесь делаешь?

— Ищу сестру, — честно призналась я.

А что, мне скрывать нечего.