Ты понимаешь, что я имею в виду?

Джулия ощущала такую боль и обиду за него, что ей хотелось плакать, но она скрыла свое сочувствие, которого бы он никогда не принял, и кивнула:

— Я хочу узнать только одно, если это возможно. Как долго мы будем вместе?

— Я… я еще не решил. Но не больше, чем неделю. Джулия постаралась не задумываться над тем, что неделя — это очень мало. Зак был прав. Действительно, не стоило омрачать их пребывание здесь мыслями о будущем. Но она не могла не задать еще один вопрос, который не давал ей покоя с тех самых пор, как она вышла из спальни:

— Перед тем как окончательно забыть обо всем этом, я должна задать тебе еще один вопрос.

Зак увидел, как щеки Джулии залил густой румянец и она поспешно наклонила голову, запихивая свои роскошные волосы под синюю вязаную шапочку.

— Ты сказал, что хочешь, чтобы я рассказала полиции всю правду. Но ведь я не могу рассказать им о том, что мы… ну, ты и я…

— Слишком много местоимений, — поддразнил ее Зак, хотя прекрасно понял, что именно она хотела сказать, — может быть, ты подбросишь к ним еще и глагол?

Джулия уперлась руками в узкие бедра и покачала головой с преувеличенно-комичным неодобрением:

— Вы слишком бесцеремонны, мистер Бенедикт.

— Не могу же я отставать от вас, мисс Мэтисон. Джулия брезгливо сморщила носик и направилась к задней двери в другом конце холла. Зак догнал ее у выхода.

Яркий зимний день ослепил их. На синем небе не было ни облачка, лицо пощипывал легкий морозец. А вся местность вокруг напоминала какую-то сказочную страну — повсюду возвышались белые сугробы, приобретшие после вчерашней метели самые причудливые очертания.

— Я совсем не собирался игнорировать твой последний вопрос, — сказал Зак, закрывая дверь и осторожно ступая на узенькую тропинку среди почти двухметровых сугробов. Обернувшись, Джулия наблюдала за ним, на ходу натягивая перчатки. Увидев ее ярко освещенное солнцем лицо, Зак совершенно забыл о том, что собирался сказать. Даже сейчас, когда все ее волосы были безжалостно заправлены под шапку, а лицо не тронуто никакой косметикой, Джулия Мэтисон была восхитительно, завораживающе красива. На чистом, гладком, как у фарфоровой статуэтки, лице, под красиво очерченными бровями сияли огромные, ярко-синие, сапфировые глаза, обрамленные длинными черными ресницами.

"— Когда я говорил о том, что ты должна рассказать все, я не имел в виду нашу близость. В конце концов, это касается только нас двоих. Но с другой стороны, — добавил Зак, постепенно вновь обретая способность связно мыслить, — учитывая тот факт, что я был осужден за убийство, они обязательно предположат, что я так или иначе вынудил тебя к сожительству.