Спасибо тебе за все, Крайнов!

Прости меня, если у тебя получится, и постарайся понять.

Я желаю тебе большого счастья и найти достойную, замечательную женщину, которой не надо будет выбирать между тобой и своим призванием.

Прости!

Может, у тебя получится не очень меня ненавидеть.

И, пожалуйста, не надо пытаться связаться со мной и искать меня, я не хочу с тобой встречаться и разговаривать, мне это больно.

Прости еще раз.

Кира».

Крайнов встал, сходил за телефоном, набрал ее номер и услышал голос оператора: «Абонент недоступен».

Что значит «не доступен»?

Он нажал вызов еще раз — с тем же результатом.

Крайнов снова прочитал письмо, и по мере осознания в груди начало замерзать сердце — а ведь это не шутка! Кира написала это всерьез!!

Кира лежала, свернувшись калачиком на кровати, и умирала душой — такое явное ощущение, словно где‑то внутри образовалась дыра, через которую вытекает душа!

Господи! Какая глупая, нелепая и трагическая цепь случайностей продырявила в ней эту дыру!

Первым звеном в кандальной цепи судьбы явилась метель! Смешно, горестными слезами смешно!! Та метель, что свела их с Колей, послужила началом отсчета этих звеньев!

Ксения Петровна не смогла прилететь, и понадобилось снять на пленку выступление учеников Киры! Вторым звеном явился Слава — безответственный оператор, который, упиваясь своим профессионализмом, уловив красивую картинку, не удержался и снял Кирино выступление, и не потрудился вспомнить свое обещание, и уж тем более сдержать его!

Третьим звеном стал редактор телевидения, который смонтировал репортаж, вставив в него и кадры с Кирой!

Четвертым — столичный канал «Культура», который, делая годовой отчет, выбрал именно этот репортаж!

И пятым, что у какого‑то криминального вымогателя обнаружилась тонкая душевная организация с тягой к прекрасному и к регулярному просмотру канала «Культура», что вообще за пределами понимания!

Одно зацеплялось за другое, сковываясь в цепь, на которой, как при пытке, подвесили Киру!

Ей было так плохо, как никогда в жизни, как она представить не могла! Болело все тело, она не помнила, когда ела в последний раз, и желудок сводило голодными спазмами, сил не было не то что двигаться, а даже шевелиться и дышать!

Она заползла в свою «нору», свернулась калачиком, укрылась с головой одеялом. Теперь Кире хотелось только умереть — не двигаться, ничего не делать, не думать, просто дышать, пока дыхание не остановится!

«Нет!» — четко и громко сказал какой‑то голос внутри нее.

«Что нет?» — продираясь сквозь паутину болезненного опустошения, удивилась Кира.