Я помогу тебе оправиться.

— Не-е-т, — Динка замотала головой, представив, что ей придется сделать это на глазах одного из своих мужчин. — Отведи меня в уборную.

Хоегард тяжело вздохнул, но возражать больше не стал. Он встал и, укутав ее в плащ, подхватил на руки и понес из каюты. Динка, не чувствуя в себе сил даже держать голову, уткнулась лбом ему в плечо.

Уборная на корабле была, к счастью, в виде стульчака, а не в виде отверстия в полу. Хоеград усадил ее, убедился, что она в состоянии сидеть самостоятельно и вышел.

— Дверь не запирай, никто не зайдет. Если станет плохо — сразу зови. Сейчас я принесу тебе теплую воду и чистую ветошь, — проговорил он уже из-за двери.

— Спасибо, — прошептала Динка, снимая плащ, простынь и осматривая свое тело в тусклом свете, падающем через небольшое окошко над головой."

"Между ног была зажата свернутая простынь, и она вся насквозь была в крови. Сколько же крови она потеряла? Никогда во время месячных кровотечение не было столь обильным. Очередной спазм в животе заставил ее скрючиться на стульчаке, тяжело хватая ртом воздух. По бедрам снова заструилась кровь и Динка явственно ощущала, как из влагалища выскальзывают плотные сгустки.

Дверь приоткрылась и рядом с Динкой образовалось ведро с теплой водой и ковшиком, а руки ей легла чистая свернутая валиком простынь. У Динки на глаза навернулись слезы. Никогда никто еще о ней так не заботился во время болезни. Разве, что мама, но этого она совсем не помнила.

Сделав свои дела и приведя себя в порядок, Динка завернулась обратно в простынь, плащ и постучала в дверь уборной. Хоегард тут же подхватил ее на руки и унес обратно в каюту, где улегся рядом с ней на узкую койку и мягко покачивал в своих руках.

— Динка-Динка! Ди-и-инка!

— Р-р-р, — Динка отчаянно пыталась увернуться от его пальцев, щекочущих шею. Ну зачем он все время ее будит?

— Динка, пора пить лекарства. Проснись! — настаивал Хоегард.

Вот настырный!

Динка неохотно разлепила глаза, спать хотелось просто нестерпимо, но сильные руки снова усаживали ее. В губы ткнулся край кружки.

— Не хочу это пить, оно горькое, — капризно замотала головой Динка.

— Динка, если сейчас же не откроешь рот, я волью тебе это силой, — прорычал вдруг Хоегард.

Динка откинула голову и с недоумением посмотрела на его лицо, но он смотрел на нее строго поджав губы.

— Интересно, как ты будешь это делать, — фыркнула она, обхватывая руками чашку и залпом выпивая горький отвар.

— Я найду способ, — усмехнулся он, расслабившись после того, как она вернула ему пустую чашку. — Еще бульон.

— Бульон… А чего-нибудь посъедобнее нет? — Динка с сомнением смотрела во вторую чашку.