Она в порядке, — зашептал Шторос совсем близко. И тут же обратился к Динке:

— Динка, скажи что-нибудь.

— Еще. Пожалуйста. Не останавливайтесь, — выдавила она сквозь слезы. — Хочу еще.

Синхронные толчки двух членов внутри нее возобновились, а ртом ее завладели губы Штороса.

— Давай, сучка, приласкай меня тоже, — шепнул он ей между поцелуями, и в безвольно повисшую руку ей ткнулся еще один напряженный член. Динка сомкнула вокруг него пальцы и тут же почувствовала, как он задвигался в ее руке, скользя под тонкой кожей крайней плоти. Динка жадно обхватила губами и пососала язык Штороса, глубоко проникший ей в рот.

— Скажи, что хочешь еще сосать, — потребовал Шторос. — Похотливая шлюха, которой мало трех членов.

— Хочу, — застонала Динка, задыхаясь от наслаждения. В следующую секунду Шторос развернул ее голову от себя, и ее губ коснулся член Тирсвада. Динка закричала от очередного толчка, и член глубоко вошел к ней в рот. Это было безумие. Чувственное безумие.

Зажатая между четырех мужских тел, она задыхалась, утопая в грубом чувственном наслаждении. Три мужских члена одновременно овладевали ее телом, а четвертый она сжимала рукой. Четверо мужчин рычали и стонали, сжимая ее в объятиях и сливаясь с ней в одно целое. В один организм, двигавшийся в едином ритме, сгорающий от страсти и нарастающего наслаждения.

Динка не выдержала первая, выгнувшись в держащих ее руках. Кричать она не могла из-за заполнившей ее рот спермы, лишь жалко всхлипывала, качаясь на остаточных волнах удовольствия. Бок обожгло влажным жаром, и сразу следом одновременно взорвались внутри нее Дайм и Хоегард.

Но на этом ее удовольствия не закончились. Едва она пошевелилась, как ласки возобновились, вновь пробуждая в ней животное влечение. Обезумевшие от ее неутихающего желания мужчины брали ее по-очереди снова и снова. И Динка отдавалась им, сжигая все свои страхи в чистой и незамутненной страсти. Она хотела их. Всех вместе и каждого по-отдельности. Сверху, снизу, сзади… Ее ласкали до тех пор, пока она, совершенно обессиленная, не обмякла безвольной куклой в их руках.

После этого все еще вздрагивающую от остаточного наслаждения Динку уложили на шкуру, где она свернулась клубочком. Сладкая истома удовлетворенного влечения настойчиво тянула в сон. И варрэны разместились вокруг нее, согревая своими горячими телами. Уже засыпая, Динка подумала, что это был один из лучших дней в ее жизни.

Утром она проснулась в уютном коконе из мягких и теплых шкур. Динка лениво потянулась, с удовольствием зарываясь в мех обнаженным телом. Но что-то непривычное царапнуло сознание. Мех вокруг нее был живой, под ним ощущалась горячая кожа. Это не были выделанные шкуры."

"Динка приподнялась на локтях и застыла от ужаса.