Но Хоегард словно и не слышал его, сопротивляясь болевому захвату с нечеловеческой силой. Тогда Дайм сжал в кулак правую руку, и без размаха коротко ударил Хоегарда прямо в лицо. Русая голова мотнулась в сторону, и из разбитого носа и губы брызнула кровь. Динка снова завизжала, и обнаружив, что ее давно никто не удерживает, бросилась к Хоегарду, обхватив руками его голову и закрывая от Дайма своей спиной.

— Динка отойди! — рявкнул Дайм, схватив ее за плечо и пытаясь оторвать от Хоегарда. Но Динка, повернув голову, взглянула на него с ненавистью.

— Отпусти его немедленно! — заорала она на Дайма. — Еще раз тронешь его, и я за себя не отвечаю!

Дайм разжал руки и ползком попятился, не сводя с Динки настороженного взгляда.

Динка обернулась к поверженному Хоегарду и заглянула в его глаза с расширенными зрачками, в которых плескались боль и ненависть. Дождалась, пока взгляд его снова станет сфокусированным, и коснулась его щеки рукой. Хоегард обмяк, словно из него вырвали стержень, и, прикрыв глаза, потянулся губами к Динкиной руке.

— Забирай остальных, и уходите, — одними губами произнесла Динка, повернувшись к Дайму. Он кивнул и медленно поднялся с земли. Хоегард не пошевелился. Динка уселась ему на живот, обхватила руками его лицо и коснулась губами его разбитых губ. Медленно-медленно прятались клыки, и лицо его приобретало человеческое выражение."

"— Поговори со мной, — прошептала Динка, убедившись, что остальные скрылись из виду. Далеко им все равно без нее не уйти, но хотя бы видимость уединения. — Можешь говорить?

Хоегард открыл рот, но из горла вырвался только хриплый рык. Динка вскочила на ноги, сбегала до своего бурдюка, валявшегося рядом с сумкой, и дала Хоегарду. Он жадно припал к горлышку. Динка терпеливо ждала, когда он напьется, отмечая, как постепенно успокаивается его дыхание и сужаются в вертикальные черточки расширенные зрачки.

— Извини меня, — наконец, прохрипел он, возвращая ей опустевший бурдюк.

Динка кивнула, выжидающе глядя на него. Но он смотрел в сторону и ничего рассказывать не собирался.

— Не извиню, — вздохнула она, усаживаясь рядом с ним и положив руку ему на грудь. — Пока не расскажешь мне что творится в твоей голове. Почему ты накинулся на Штороса?

— Потому что он тебя бил! — выпалил Хоегард, сузив глаза и окаменев лицом.

Динка распахнула глаза, растерянно глядя на него. Да, глупо было надеяться, что он ничего не заметит.

— Это не то, что ты подумал… — неуверенно пробормотала она, лихорадочно соображая, как ей теперь выкрутиться.

— А теперь скажи мне, глядя в глаза, что он тебя не бил, — процедил Хоегард, прожигая ее взглядом.

Динка отвела взгляд. Лгать ему не имело смысла.

— Молчишь? — с досадой проговорил Хоегард.