Уловил ли он в этом запутанном предложении то, что она хотела донести до него? Если он человек-алмаз, то надо срезать с него отколотые грани, которые ранят его, чтобы он снова засиял на солнце, словно слеза богов.

По лицу Штороса пробежала тень, и хватка его руки на ее запястьях ослабла.

— Помоги мне, и я помогу тебе! — взмолилась Динка, видя, что он все понял и колеблется.

— Я не буду причинять тебе боль, — хрипло проговорил он и откатился в сторону.

— Я хочу, чтобы ты ударил меня, — прошептала Динка с надеждой вглядываясь в его профиль. — Мы сможем отрепетировать эту ситуацию, взять ее под контроль и больше никогда этого не бояться. Я боюсь боли, боюсь того, что кто-то снова будет меня бить. Наедине с Джо и в шлюпке, когда ты ударил, у меня даже в глазах помутилось от этого страха. Но сейчас я доверяю тебе, я знаю, что ты не будешь со мной жесток, что ты в состоянии контролировать себя. Я хочу, чтобы ты излечил меня от этого страха. Ты поможешь мне?

— Ты ошибаешься, — прохрипел он едва слышно. — Я не тот, кому можно доверять.

— Мне плевать, что ты сам думаешь о себе. Я доверяю тебе потому, что я чувствую себя рядом с тобой в безопасности. И мне нужно это ощущение безопасности, а тебе нужно это ощущение контроля. Никто, кроме тебя, не сделает для меня этого. А ты сможешь…

— Ох, Динка, — застонал он, вновь поворачиваясь к ней, и в глазах его плескалась странная смесь возбуждения и неуверенности.

— Скажи «да», — подсказала Динка.

— Да! Я сделаю все, о чем ты попросишь, — хрипло прошептал он, дергая за широкий кожаный шнурок в ее штанах и вытаскивая его из пояса.

— Только рубашку не рви, она мне еще нужна, — нервно засмеялась Динка, когда он взялся за ворот ее рубахи. Шторос кивнул и дрожащими руками помог Динке стянуть рубаху через голову. А когда она соединила руки над головой, чтобы высвободить рукава, он отшвырнул рубаху и быстро скрутил ее запястья шнурком между собой и вокруг ножки койки, оказавшейся поблизости.

У Динки перехватило дыхание от чувства беспомощности и беззащитности. Кожаный шнурок не удержал бы ее, вздумай она всерьез сопротивляться. Но она вырываться не планировала, поэтому вдохнула полной грудью, успокаивая зашедшееся в бешеном галопе сердце. Шторос, тем временем, обнажился сам, стянул с нее штаны с панталонами и взял в руки широкий кожаный ремень, освобождая его от прикрепленных ножен с кинжалом.

— Если ты передумаешь, просто скажи «достаточно», — прошептал он, обхватывая ладонями грудную клетку и скользя вниз до бедер.

Динка хотела ответить, но в горле от страха все пересохло, и она просто кивнула.

Он рывком перевернул ее на живот, шнурок вокруг запястий закрутился, сжимая ее руки еще крепче. От первого прикосновения к спине, Динка крупно задрожала всем телом.