— Я снова стал слаб и бесполезен. Но вы раз за разом рискуете ради меня. Почему?

— Ты нужен нам, — убедительно сказала Динка. — Не только мне, нам всем. Нам нужен не Вожак, не сильнейший варрэн. Нам нужен ты, Дайм. Такой, какой ты есть. Спокойный, рассудительный, внимательный. Рядом с тобой мы знаем — все под контролем, все будет хорошо.

Остальные не говорили ни слова, задумчиво глядя в огонь, но Динка точно знала, чувствовала, что они все думают то же самое. Никто не спрашивал Дайма, что с ним случилось в Эрасте. Да это сейчас уже не имело значения. Главное было то, что он снова был с ними.

Дайм повернулся к ней и за подбородок поднял ее голову, заглядывая в глаза. В его взгляде полыхал первобытный огонь. Он склонился к ее лицу и коснулся ее губ нежным поцелуем.

Глава 17

Его поцелуи были медленными и глубокими, насыщенными едва сдерживаемой страстью. Он наслаждался каждой секундой их близости, каждым соприкосновением их губ и языков, застывая, а затем вновь возобновляя наступление, овладевая ее ртом, ее телом, ее желаниями. Он сжимал ее своими большими ладонями, продолжая неистово целовать.

И Динка чувствовала себя в его руках хрупкой фарфоровой статуэткой. Его прикосновения будили в теле сладкое томление, совсем непохожее на восторженное возбуждение, которое она испытывала от мысли, что ее хочет сам Вожак. В этот раз, отбросив статус Вожака, словно ненужную шелуху, он был самим собой. Не прекращая ее целовать, Дайм уложил ее на землю и склонился над ней сверху. Его густые черные волосы покрывалом спадали вокруг их тел.

— Позволь мне… — хрипло прошептал он, слегка отстраняясь и скользя по ее телу затуманенным страстью взглядом. Динка, вместо ответа, ухватила его за плечи и потянула на себя. Он нежно улыбнулся, опираясь на локти и склоняясь к ней еще ниже.

— Прости меня, я был жесток с тобой, я думал только о себе, — прошептал он ей на ухо.

Динка затаила дыхание. Она хотела спросить, что он имеет ввиду, но от близости его тела, его запаха, его горячего дыхания у ее шеи кружилась голова, по телу пробегали волны жара, и мысли путались.

Но в этот раз он не спешил овладеть ей. Его горячие губы покрывали медленными, глубокими поцелуями каждый дюйм ее тела, каждый раз задерживаясь на несколько секунд, прежде, чем оторваться от ее кожи. Словно он пытался впитать в себя ее вкус и запах. Сладкое томление внутри Динки нарастало с каждым поцелуем, растекаясь по всему телу горячей вязкой патокой. К губам присоединился его язык, обжигающий кожу широкими влажными прикосновениями. Динка глухо застонала, выгибаясь и разводя согнутые в коленях ноги. Томление перерастало в нестерпимую жажду. Она хотела его так, как никогда раньше не хотела.

— Возьми меня, сейчас! — потребовала она, срываясь на рычание.