Динка помнила из рассказа рыжего, что он тоже долгое время сражался на границе. Вот только Шторос побеждал всех своей яростью и безрассудностью, желая погибнуть сам, а Дайм целенаправленно оттачивал боевые и лидерские навыки, желая стать сильнее. Похоже, приграничная зона в мире Варра — универсальный лекарь любой душевной боли.

— Когда я понял, что готов сразится за звание Вожака, я вернулся в племя. Я поделился своими планами с матерью, но она категорично выступила против моих намерений. Тогда я подумал, что она переживает за меня. Тогда мы впервые в жизни с ней сильно поссорились. Она отговаривала меня, как могла. Но я был уверен в себе и готов был доказать свою силу.

— Я решил, что она в меня не верит, и был готов показать ей и всем остальным, на что я способен. Я вызвал на поединок всех своих прежних обидчиков и одолел их всех. А затем вызвал на поединок Вожака и победил его, — по лицу Дайма скользнула грустная улыбка. — Я не стал убивать его, потому что… Потому что я не хотел его смерти. Хотел только доказать себе и другим, что я больше не тот жалкий выродок, над которым все потешались десять шегардов…"

"— Это был самый счастливый день в моей жизни, когда меня провозгласили Вожаком племени черных, и самые сильные варрэны отдали мне почести, а самые красивые Варрэн-Лин захотели меня выбрать.

— Несколько дней я купался в славе и почестях, наслаждаясь своей победой. Но однажды в мою пещеру зашла мать в компании с поверженным Вожаком. Она сказала, что мне многому надо научиться, прежде чем управлять племенем. Что я должен слушать бывшего Вожака и набираться мудрости у него. Я не привык перечить матери, хоть мне и было неприятно. Они повели меня к ущелью, где старик обещал поделиться секретами управления. Мать велела сесть на краю ущелья и закрыть глаза… — Дайм прикрыл глаза, мысленно возвращаясь в тот день. Остальные притихли, слушая его. Уютно полыхавший костер создавал атмосферу доверия, соединяя окруживших его незримыми нитями, объединяя их, делая ближе друг к другу, сплачивая воедино, в одну семью.

— Я не ожидал подвоха от матери… Я говорил, мы были очень близки. Я послушно выполнил ее просьбу. Там я усвоил самый важный в жизни урок — нельзя доверять никому, — Дайм охрипшим голосом закончил свой рассказ. Уточнять никто не стал. И так было понятно, к чему это привело. Но что сподвигло мать Дайма так поступить с любимым сыном? Это он узнает только вернувшись домой и взглянув в ее глаза. Хочет ли он знать?

Динка привстала на его колене и потерлась щекой о его щеку, вытаскивая его из болезненных воспоминаний в сегодняшний день. В этот теплый круг, образованный желтым светом костра и их обнаженными телами.

— Я не думал, что вы придете за мной, — вдруг сказал Дайм без перехода.