Динка отбросила сомнения, и, едва сдерживаясь, чтобы не застонать от боли, пронзающей все тело, вскарабкалась на холку чудовища и ухватилась за его густую гриву у самых корней. Признать то, что это и был ее Дайм, она по-прежнему не могла.

Зверь осторожно повел головой вправо, затем влево, передернул плечами, убеждаясь, что Динка сидит на спине прочно и падать не собирается. Потоптался в гнезде, разворачиваясь, а затем одним прыжком преодолел расстояние до уступа.

Динка в ужасе вжалась в теплую шкуру зверя, вцепившись в густую черную шерсть и обхватив его холку ногами. От мощного прыжка, вознесшего их, казалось, к самым небесам, все внутренности перевернулись в чреве, а грудь пронзила нестерпимая боль. Но приземление мягким толчком было еще мучительнее, и Динка едва не потеряла сознание от этой пытки. Но зверь не остановился. Он бежал вниз по практически отвесной скале, снова и снова взмывая в воздух при прыжке и едва касаясь лапами камня при приземлении. Где были остальные звери Динка не видела, зажмурив глаза и пытаясь удержаться на скачущем под ней теле зверя.

Животное остановилось в тот момент, когда Динка уже не могла удерживать свое сознание на плаву и явственно ощущала, как соскальзывает в небытие. Чьи-то заботливые руки бережно подхватили ее и куда-то понесли. И Динка, теряя сознание, с облегчением прижалась к мужской груди. Теперь все будет хорошо…

Динка проснулась и не спешила открывать глаза, наслаждаясь обволакивающим все тело теплом. Боли больше не было, словно она приснилась. И Динка опять не могла разобраться, где был сон, а была явь. Но сейчас это ее не волновало. Прижимающееся к ней мужское тело было более чем реально. Динка лежала на его расслабленном плече, спиной она ощущала мерно поднимающуюся грудь, а поверх ее плеча лежала тяжелая рука.

Она осторожно открыла глаза и некоторое время рассматривала его широкое запястье, перевитое дорожками вен, с пульсирующей жилкой под кожей цвета жженого сахара. Поддавшись мгновенно вспыхнувшему желанию, Динка приподняла руку, коснулась кончиками пальцев подрагивающей кожи над сосудом и медленно заскользила ими вверх по руке, с удовольствием отмечая, как сбилось с ритма его дыхание. Динка развернулась в его объятиях и взглянула в темные, как ночь, глаза.

Тирсвад приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Динка положила ему на губы указательный палец. И тут же, забыв зачем она это делала, заскользила по губам пальцем, ощущая их восхитительную мягкость под чувствительной кожей подушечки. Тирсвад приоткрыл губы и жадно обхватил ими Динкин палец. Он втягивал в себя воздух, и его тонкие ноздри трепетали, а темные глаза заволокло пеленой желания.