Вот только вместо волос на головах воинственно торчали жесткие черные перья, вместо рук вокруг туловища были сложены гигантские крылья, а по мягкому песку они ступали безобразными чешуйчатыми четырехпалыми лапами с острыми когтями на каждом пальце. Существа пели, выводя голосами замысловатую мелодию, повинуясь которой мужчины, словно послушные псы, шли вперед.

Динка догнала лодку и уцепилась за борт, во все глаза глядя на происходящее на белом песке залива. К счастью, варрэны снова не обращали на нее внимания и спихнуть обратно в воду не пытались.

Существа бросились на матросов все одновременно. Расправив крылья, девушки-птицы с безобразным карканьем взмыли в воздух и обрушились когтистыми лапами сверху на кучку стоящих перед ними людей. Пение прервалось, и на берегу завязалась потасовка. Хищные полуптицы, размахивающие своими огромными крыльями, загородили весь обзор, и Динке только по звукам оставалось догадываться, что происходит с матросами. Послышались истошные крики людей, и из сгустка мельтешащих крыльев начали вылетать женщины-птицы, каждая из которых несла в когтистых ногах окровавленный кусок человеческого мяса.

Раздумывать было некогда. Пока пение прекратилось, Динке нужно было привести в чувство варрэнов, которые, оставаясь зачарованными, продолжали грести к берегу. Она, не обращая больше внимания на кровавую расправу на берегу, налегла всей своей тяжестью на борт лодки и попыталась ее перевернуть. Лодка накренилась, но устояла. Вес четверых крупных мужчин удерживал ее в равновесии, а поступательное движение вперед затрудняло Динкину затею.

Тогда она решила действовать иначе и, вцепившись руками в борт лодки, закинула на его край сначала одну ногу, а затем, потянувшись, перенесла на нее тяжесть тела и вкатилась внутрь лодки. Динка решила с помощью своей силы вышвырнуть их из лодки, как недавно она швырнула Дайма. Уж на это-то ей сил хватит, а холодное купание должно пойти им на пользу и прояснить мозги.

Динка вскочила на ноги в лодке и, перепрыгнув через ближайшую лавку, оказалась в окружении гребущих варрэнов. А затем, закрыв глаза и сосредоточившись на своих барьерах, она разом сняла всю защиту, выплескивая силу как тогда, внутри змея.

Сгореть им посреди моря не грозит, а дальше будь, что будет. Деревянная лодка в одно мгновение вспыхнула и обратилась в пепел, и Динка уже второй раз за последние мгновения с головой окунулась в холодную воду, смывшую огонь. Она забарахталась, пробиваясь к свету и воздуху, как вдруг ее тело пронзила невыносимая боль.

Едва она вынырнула, острые, словно ножи, когти, впились ей в плечи и верхнюю половину груди и выдернули из воды, как чайка выхватывает из моря трепещущую рыбку. Ее ноги болтались в воздухе, но не находили опоры.