Динка, захлебываясь слезами, рванулась прочь, пытаясь уклониться от ударов. Но Ливей держал за косу крепко, и кожа головы полыхнула огнем. Только не кричать! Быть мягкой, быть покорной, тогда не будет так больно…

Динка зажмурилась и сжалась комочком, под градом ударов, сыпавшимся на ее тело."

"Он что-то кричал о том, что она жалкая неблагодарная шлюха, что она могла бы быть с ним поласковее и тогда… Динка не улавливала смысл. Сознание тонуло в ледяном ужасе. Лишь глухие звуки ударов, лишь вкус крови на губах, лишь боль-боль-боль…

Лишь чувство обреченности, в которое она погружалась, словно в болото. Она никто. Всего лишь слабая бесполезная тряпка, годная лишь на то, чтобы об нее обтерли ноги.

К горлу подкатила тошнота. Динка уцепилась за этот порыв. Как было бы хорошо, если бы ее вырвало! Он бы оставил ее в покое, натыкал бы носом в блевотину и с отвращением оттолкнул ногой. Но пустой желудок лишь болезненно свело. Вся ее жизнь — это голод, боль, страх…

Ливей схватил ее за горло и вздернул над полом, прижимая к стене. Она зажмурилась, не желая смотреть в лицо своего мучителя. Он склонился к самому лицу и шипел что-то прямо ей в губы, обдавая щеки горячим дыханием. Пусть… пусть убьет, наконец. Пусть задушит. Уж лучше смерть, чем снова боль… Под его руками затрещала и соскользнула с тела одежда, задевая кровоточащие следы ударов и причиняя новые страдания.

Железная хватка на горле усилилась, и Динка почувствовала, что воздуха отчаянно не хватает. Но сопротивляться она не пыталась. Руки и ноги ее безвольно обвисли вдоль тела. Никто не спасет ее. Никто не придет на помощь. Потому что она никому не нужна!

— Ты, гадина, посмела отказать мне! — прорычал он, освобождая свой член и подхватывая ее второй рукой под бедро, чтобы обеспечить себе доступ к ее телу. — И вот теперь ты моя! И нам никто не помешает еще очень долго. Ты еще пожалеешь, что не легла под меня по своей воле!

За дверью послышался шум и какая-то возня. Джо среагировал мгновенно, отпустив ее ногу и выхватив кинжал. Дверь с грохотом слетела с петель, и на пороге показался Дайм.

— Еще шаг, и я ее прирежу! — выкрикнул Джо, приставляя кинжал к Динкиному горлу. Динка подняла помутневший взгляд и уставилась на огромную фигуру, загородившую узкий проход.

— Дайм! — пискнула она, ощутив прикосновение лезвия к своей коже. Сознание рывками возвращалось к ней. Дайм здесь! Он пришел спасти ее. Это ее мужчина, и он защитит ее!

Дайм резко пригнулся, над его головой просвистел метательный нож и вонзился Джо прямо под подбородком. Нож выскользнул из его ослабевшей руки, на лету поцарапав Динке грудь. Джо разжал свою хватку на ее шее, потянулся обеими руками к своему горлу и начал оседать на пол.