Это ли не была самая изощренная пытка из всех, которым его подвергали? Тогда он решил, что этот так явственно ощущаемый им аромат не более, чем мираж, агония его умирающего тела, последняя попытка уцепиться за жизнь, которая по своей сути уже не имела смысла.

Но она подарила ему надежду и смысл. Им всем.

Он делил ее с Хоегардом, с Тирсвадом, с Даймом. Он сходил с ума от нестерпимой похоти и мучительной ревности, которые она в нем пробуждала. Он желал ее так страстно и так неукротимо, но она оставалась недоступна. Он не мог дотянуться до нее, насытиться ей, обладать ею безраздельно и полностью.

Она ни разу не была с ним наедине, не отдавалась ему вся, без остатка. До сегодняшнего вечера… Когда он прогнал ее сам.

Он не мог вернуться в каюту, потому что ее сладкий пьянящий аромат преследовал его там, проникал в его сны, ощущался от его постели, на которой она спала прошлой ночью. Терзал его тело несбыточными фантазиями и неудовлетворенными желаниями. Но несмотря на это, он не собирался идти на поводу у своего влечения. Пусть остальные считают его безмозглым и несдержанным. Раньше у него просто не было причин сдерживать свои желания.

Сейчас причина была. На кону стояли ее здоровье и ее жизнь. Этого было достаточно.

Шторос рывком поднялся с кресла и быстрым шагом покинул кают-компанию. С каждой пройденной кораблем милей воздух становился все теплее, и мысль о ночи под открытым небом была не такой уж плохой.

* * *По пути из кают-компании Динка сама не заметила, как ноги принесли ее на палубу. После заката, когда жаркое солнце скрылось за морем и все дела были переделаны, корабль ожил. Матросы сидели группами то тут, то там.

Некоторые играли в карты, громко хохоча и подначивая друг друга, некоторые в шутку боролись, кто-то просто разговаривал. Были и те, что сидели поодиночке и задумчиво смотрели вдаль. На мостике Динка увидела Ладу. Она стояла с отцом и о чем-то ему рассказывала, а он кивал с задумчивым видом, глядя на горизонт, и, казалось, совсем ее не слушал. Динка осторожно переступила размотавшийся канат, обходя группу играющих матросов. Мужчины на нее поглядывали с интересом, но приблизиться и заговорить не пытались, чему Динка была очень рада.

Вожак сидел на носу корабля и сосредоточенно обстругивал деревянный брусочек.

Динка подошла и села рядом, наблюдая за ловкой работой его рук.

— Что Шторос? — спросил Дайм, не отрываясь от работы.

— Не хочет меня видеть, — вздохнула Динка. Дайм кивнул, словно именно этого он и ожидал.

— Но ведь я извинилась! — вскричала Динка. Раскаяние все еще жгло ее, а то, что Шторос был с ней так холоден и прогнал ее, тревожило еще больше. Обычно задеть рыжего варрэна было непросто, а если он и обижался, то был отходчив.