Но его жена разрешила мне приехать и задать несколько вопросов.

– Я попробую сама ответить, я была более или менее в курсе дел мужа, – сказала она.

Юля оказалась жуткой засоней, и в десять утра, когда я уже готов был уезжать, еще сладко спала. Пришлось ее будить.

– Я уезжаю. Ты тут одна справишься?

Она проснулась мгновенно и уставилась на меня затуманенными глазами.

– А ты куда? По работе?

– Нет. Я все еще вожусь с остатками дела Андрея.

– Можно мне с тобой?

– Можно, только собирайся быстро. Я обещал быть через час.

– Я мигом!

Уж насколько крепко и долго Юля спала, настолько быстро она умылась, оделась и даже успела застелить постель. Выхватив из холодильника две упаковки йогурта, она бросила их в сумку, туда же сунула чайную ложечку и выскочила в прихожую:

– Всё, я готова.

На все про все – десять минут. Фантастика!

– А завтрак?

– В машине йогурт съем.

– А кофе?

– Мне не нужно взбадриваться, я хорошо выспалась. Ну чего, поехали?

Я радостно засмеялся и поцеловал ее.

– Поехали.

Ехать нужно было за город, интересующий меня человек по фамилии Куркин круглый год находился на даче. В общем, я примерно представлял себе ситуацию: парализованный старик в стандартной городской квартире – не самый удобный вариант, и куда лучше, если он пребывает на теплой отапливаемой даче. Дети и внуки заняты своей сложной и разнообразной жизнью, ухаживать за стариком им неохота, да и некогда, вот и спихнули деда подальше, а с ним вместе и бабку.

Но я ошибся. Все оказалось не так.

Анна Андреевна Куркина, дородная и все еще красивая женщина лет семидесяти или около того, была полна сил и энергии. Несмотря на то, что зима только-только закончилась, я видел, что просторный участок был ухоженным, возделанным, по периметру стояли кусты смородины и крыжовника, а яблони выглядели здоровыми. И дом был отнюдь не «скворечником», который обычные рядовые дачники притыкали на жалких шести сотках, а большим, двухэтажным, с верандой и мансардой."

"Внутри, однако, все говорило о более чем скромном финансовом положении хозяев. Старая мебель, старые занавески, старая, хотя и отмытая до блеска, клеенка на прямоугольном столе, скрипучие половицы, окна, из которых нещадно дует. Стерильная чистота и идеальный порядок не могут скрыть разрушений, давно требующих ремонта.

Анна Андреевна усадила нас за стол.

– Так что вы хотели узнать?

– В конце семидесятых годов по протекции вашего мужа одному человеку была предоставлена новая квартира. Мне… нам, – поправился я, бросив взгляд на Юлю, – хотелось бы выяснить, почему. Вероятно, ваш муж покровительствовал этому человеку, и нам нужны подробности. Вы что-нибудь знаете об этом?

Куркина помрачнела, глаза ее стали печальными.