Пистолет, из которого стреляла Подрезкова, был направлен на баллистическую экспертизу в экспертно-криминалистический центр Южного округа. А начальник центра – Татьяна Хлебникова, золотая баба, понимающая, всегда пойдет навстречу, если очень нужно.

Шурик схватил трубку и набрал номер.

– Татьяна Германовна? – елейным голоском начал он. – Ваш вечный поклонник Вилков вас горячо приветствует.

– Привет, Шурик, – раздался в ответ низкий энергичный голос. – Что у тебя?

– У меня баллистика, Татьяна Германовна. Как там у вас очередь, большая?

– Что-то я не помню, – голос Хлебниковой стал озабоченным.

 – От тебя вроде ничего не поступало.

– Так это не от меня, это от другого следователя, – Шурик глянул в материалы, – от Хомякова. Мне сегодня только передали. Ну как, Татьяна Германовна, есть возможность помочь?"

"– Шура, у меня один баллист в отпуске, другой болеет. Придется подождать.

– Да не могу я! – взмолился Вилков. – У меня три трупа на руках. Ну куда еще ждать-то? Пока четвертый появится?

Насчет трех трупов он, конечно, приврал, трупов было всего два, поскольку Ситников жив, но чего не скажешь ради ускорения производства экспертизы.

– Ладно, сделаем, – вздохнула Хлебникова.

– Когда?

– За горло-то не бери, – усмехнулась она. – Когда сможем, тогда и сделаем.

– Завтра?

– Через два дня, не раньше.

Конечно, хорошо бы через два часа, но и два дня тоже неплохо, учитывая, что один эксперт-баллист в отпуске, а другой болеет… По трупу Брайко он результаты экспертизы ждал больше двух недель, а потом еще ответ на запрос в пулегильзотеку шел несколько дней. Так что два дня – это необыкновенная, просто сказочная удача.

Он снова углубился в дело и с неудовольствием отметил, что в материалах нет показаний самого потерпевшего.

Ситникова с места происшествия доставили в больницу, где ему была сделана операция. Ранение в брюшную полость. Пулю извлекли, полость санировали и зашили, сейчас Ситников в сознании и находится в реанимации. Вчера, в понедельник, к нему пустили следователя Хомякова, который, судя по протоколу, ничего от потерпевшего не добился. Странно. Отказ от дачи показаний? Или что? Впрочем, все это можно понять, если невестка Ситникова говорит правду. Что он может сказать следователю? Признаться, что пытался изнасиловать жену собственного сына? Красота! А что еще говорить, он не знает, потому что не знает, что сказала следователю Олеся Подрезкова. Хомяков же, судя по всему, тоже ему этого не сказал, хоть на это ума хватило. Ну и козлина же он, право слово! Взять деньги и отпустить убийцу! Уму непостижимо. И ведь не боится ничего. Впрочем, сегодня вообще никто ничего не боится.

Что ж, надо ехать в больницу и пытаться разговаривать с Ситниковым. Кровь из носу, но надо получить его показания.