Первая – о бунте рабов, бессмысленном и беспощадном. И вторая, о пистолете, который Слава хранил дома и который она много раз видела.

Он еще продолжал что-то говорить, яростно и негодующе, мерял шагами комнату, бросал ей в лицо упреки и обвинения, а она уже стояла с пистолетом в руках. Предохранитель снят, палец на спусковом крючке…

– Ну этого еще не хватало! Мелодрамы тут будешь устраивать? Положи оружие на место, не валяй дурака…

Его голос куда-то пропал, и Олеся подумала, что внезапно оглохла.

И снова две мысли, одновременно заполнившие ее голову, которая почему-то казалась Олесе в тот момент огромной и пустой:

«Только так я смогу от него избавиться.

Только так. Иначе я не смогу ему противостоять, и он заставит меня избавиться от ребенка. Мне нужно выбирать: ребенок или Слава. Я выбираю ребенка.»

«Нет, я не смогу этого сделать. Я не смогу. Не смогу…»

– Я не смогу, – громко произнесла она вслух и нажала на спусковой крючок.

Потом она долго, кажется – целую вечность стояла неподвижно, словно окаменев, сжимая пистолет. Из оцепенения ее вывел звонок в дверь – соседи услышали выстрел.

Началась суета, крики, кто-то ринулся к телефону вызывать «скорую».

– Что случилось, Олеся? – заботливо спрашивала пожилая соседка. – Как это у вас вышло?

Олеся судорожно пыталась что-то придумать, и первое, что пришло ей в голову, было неосторожное обращение с оружием, но тут соседка добавила:

– А я слышу из вашей квартиры громкие голоса, ну, думаю, ссорятся. Как же так, деточка? Вы с Вячеславом Антоновичем так дружно жили, одна радость была на вас смотреть, такая семья хорошая. А тут вдруг кричите, скандалите…

Соседка слышала их громкую ссору, и у Олеси хватило самообладания, чтобы сообразить, что неосторожное обращение с оружием здесь не пройдет.

Нужно срочно придумать что-то такое, что объясняло бы громкие голоса и смягчило ее вину.

– Он пытался меня изнасиловать."

"– Господи! – ахнула соседка, прижимая ладонь ко рту, и Олеся совершенно не к месту обратила внимание на крупный перстень с жемчугом у нее на пальце. – Какой ужас! Так надо в милицию звонить… Где у тебя телефон, я сейчас позвоню.

– Не надо. Я сама.

Она вся заледенела внутри и почти ничего не чувствовала.

У нее достало сил, чтобы набрать номер и сказать:

– Я только что застрелила человека.

И назвать адрес и свое имя.

И только потом наступило горячее от судорог и мокрое от слез беспамятство. Олеся кричала и билась в истерике до тех пор, пока приехавший врач не сделал ей укол какого-то сильного транквилизатора. Через двадцать минут после ее звонка в квартире появилась милиция, еще через какое-то время подействовал укол, и она вернулась к действительности.