Но он понимал, что Таня далеко не так проста. Не знал, какая она и почему скрывает это, и не очень спешил установить истину. Штефана тянуло к этой девушке, он хотел ее и вынужден был страдать.

Он считал всю эту затею безнадежной. Либо он сам начнет избегать ее, когда все откроется, либо ему лучше освободить ее, как она сама того хочет.

Он еще крепче обнял Таню — нет, она останется с ним. Она при этом поежилась и постаралась высвободиться. Он отпустил ее, не желая причинять даже малейшего неудобства. Теперь он взглянул на нее и поразился — ни следа слез, глаза и щеки сухие.

— Где твои слезы? — спросил Штефан нахмурясь.

— Какие слезы?

— Те, которые должны были оставить след на твоих накрашенных щеках.

— А, эти слезы!. — Таня пожала плечами. — Я все выплакала.

— Врешь.

— Ну, тогда мы квиты. Ты наврал мне с три короба, а я тебе. И не злись опять на меня. Хочешь увидеть мои слезы — возьми палку. Правда, я не уверена, что это подействует тоже. Мои слезы высохли много лет назад, когда я поняла, что они нравятся Доббсу.

— Какое это имеет отношение… Таня расхохоталась:

— Ты что, забыл, где нашел меня, Штефан? Я не могу сказать, что вся моя жизнь у Доббса была сплошным горем, нет. Но моей тонкой натуре пришлось смириться с побоями. Это укрепило мою волю, а также кожу и плоть."

"Штефан плохо понимал, что именно она говорила, для него важно было только одно — Таня не плакала. Может, он и не так уж больно бил ее, а теперь переживает больше, чем она?

— А тебе было хоть немного больно? — поинтересовался он.

— Конечно. А впрочем, не очень. Штефан оттолкнул ее и встал.

— Так вот оно что! А я, болван, думал… Черт возьми! У тебя, оказывается, кожа толстая, как у слона.

— Ты идешь за палкой?

— Нет!

— Тогда в чем дело? Я не поняла. Ты хочешь повторить наказание?

— А что? Ты же не чувствуешь ничего.

— Чувствую.

Таня отошла в сторону и потерла легонько свой зад. Потом исподлобья глянула на Штефана.

— Просто это было не так сильно, как обычно. Раньше я и двинуться не могла.

До Штефана наконец дошло. Он так и обомлел, догадавшись, о чем все время говорит Таня.

— Господи, так он избивал тебя? — вскричал он. Она даже заморгала глазами от удивления — разве она не сказала об этом раньше?

— Послушай, Татьяна, мистер Доббс избивал тебя? — повторил Штефан.

— ао чем же я все время толкую?

— Как он бил тебя? — не унимался Штефан.

— Господи, какая разница, как! Палкой, рукой, главное — сделать мне больно.

Таня сказала это с такой горечью, что у Штефана защемило сердце. Он так хорошо понимал ее: горечь испытывал и он сам часто, но по другому поводу…

— Извини, Татьяна, что я не сдержался. Я не хотел сделать тебе больно…

— Так я и поверила!

— Я хотел немного проучить тебя, чтобы ты не убегала от нас.