Таня потянула материю, она затрещала… Еще одна попытка, и можно спрыгнуть с проклятой кровати. Но не тут-то было! Штефан вдруг схватил ее за подол.

— Нет, черт возьми! — вскричал он. — Ты получишь по заслугам!

Она поняла это так, что сейчас все начнется сначала. Ей грозит быть замученной этой злобной любовью, свирепыми домогательствами… Тут ей впервые захотелось умереть.

Но умолять она не будет, просить пощады не в ее правилах. Это никогда не действовало на Доббса, даже наоборот. И она поклялась себе не унижаться больше никогда. Теперь она примет это наказание, ничего другого не остается. Но зато потом сделает все, чтобы сбежать с этого парохода, пусть даже придется переплыть всю реку.

Штефан продолжал тянуть ее к себе на кровать. Таня обернулась, снова увидела его искаженное лицо, и ей опять стало страшно при мысли о том, что он может с ней сделать в припадке гнева.

Она вспомнила о своем кинжале, схватилась за пояс и сообразила, что его там больше нет. Но зато оставался нож, спрятанный в ботинке. Он, конечно, не такой длинный, но достаточно острый, чтобы обороняться. Может, увидев его у нее в руке, он немного одумается? Таня наклонилась, и в этот момент Штефан перехватил ее руку.

Она так и застыла, ожидая в оцепенении, что будет дальше. Почему-то ей показалось, что он собирается ударить ее по лицу. Но Штефан резко сел, и в мгновение ока она оказалась перекинутой через его колено вниз головой. Такая поза уже говорила сама за себя.

Таня поразилась собственной догадке. Боже милостивый, так он действительно собрался отшлепать ее? Невероятно! И она так беспокоилась из-за этого? Вот Штефан задрал ей юбку. Ну и что! Подумаешь — всего-навсего. После того чем напугал ее Василий, это казалось парой пустяков. Что такое несколько шлепков по сравнению с тем, что ей угрожало?"

"Таня чуть не рассмеялась — такое облегчение испытала она наконец после ужасной сцены на кровати. Она продолжала улыбаться, когда ощутила первый удар. Теперь ей хорошо известно, как надо себя вести, чтобы было не так больно, — она расслабила все мышцы и стала думать о другом. Например, о том, как бы она издевалась над Василием, если бы он ей попался. Уж она бы отомстила ему за все! Тут она почувствовала, что Штефан слишком серьезно принялся за дело — ее ягодицы горели, и потом вообще пропала чувствительность. Но он теперь не остановится, пока из него не выйдет весь его гнев. Однако лучше пусть так вымещает злость, чем способом, на который намекал Василий. Она представила, что бы он вытворял с ней в постели, и ее передернуло от отвращения. Какие, однако, привычки у этого человека!

Глава 15

У Штефана заболела рука. «Но что же тогда чувствует эта девчонка?» — подумал он. Он не услышал от нее ни единого стона, вскрика, если она и плачет, то молча.