— Это все не то. Я пришла сюда сейчас, потому что потом будет поздно. Откажитесь выходить замуж за Штефана, и вы дадите ему возможность безболезненно избавиться от этой тягостной необходимости выполнить свой долг. Он не желает этого брака. А как же ваша гордость?

— С ней все в порядке, не сомневайся. Но я случайно узнала…

Тут Таня споткнулась на полуслове — ей попалось на глаза ожерелье Алисии. Оно было точной копией того, которое ей показывал тогда Лятцко. Таня ясно вспомнила, как он брезгливо держал его двумя пальцами и говорил, что это плата за ее голову. А вот и такое же, точь-в-точь. Вернее, то было подделкой, копией этого.

Таня чуть не задохнулась от ярости, охватившей ее, потому что перед ней, вне всякого сомнения, стояла та, которая покушалась на ее жизнь не один раз, а дважды. Но состояние принцессы внешне никак не проявилось. Она потихоньку стала нащупывать нож, но вспомнила, что именно сегодня не стала прятать его в одеждах — вооружаться в день венчания не пристало. Однако Таня не растерялась: подошла к своему бюро, достала нож из ящичка и осторожно спрятала его в рукав.

Потом она повернулась и направилась к Алисии, глядя той прямо в глаза.

— Послушай, ты прекрасно сама понимаешь, что все эти глупости, какие ты тут наговорила, — не правда. Может, оно и было так до отъезда Штефана в Америку, но теперь все изменилось. Он любит меня, Алисия, так же как и я его. Я полагаю, что ты об этом догадалась сама.

Резким внезапным движением Таня прижала рыжую к стене и приставила нож к ее горлу.

— Поэтому ты и пыталась убить меня? — процедила она сквозь зубы.

Алисия побледнела, в глазах у нее застыл неподдельный ужас.

— Не надо, пожалуйста… — пролепетала она, почувствовав болезненный укол острия ножа.

— Попробуй объяснить мне, почему я должна отпустить тебя, — прошипела Таня вне себя от ярости.

— Меня охватила ярость, когда узнала от него, что между нами все кончено навсегда. Я отдала ему два лучших года своей жизни, ждала, когда он станет королем, а теперь он прогоняет меня. Да, я догадалась, что он в тебя влюблен. Я хотела отомстить ему, а самая лучшая месть — навредить тебе. Но после того как я успокоилась и пришла немного в себя, то ужаснулась собственной жестокости. Клянусь, я не убийца. Я просто очень злая, ослепленная жаждой мести женщина, но не убийца. Если бы я на самом деле хотела твоей смерти, я бы отдала подлинные драгоценности.

Похоже, она каялась и говорила правду, но у Тани не было желания простить ее.

— А ты подумала, что тебя ждет, если Штефан узнает об этом?

Алисия так и задрожала от страха. Она с мольбой посмотрела на Таню и пролепетала:

— О Боже мой! Пожалуйста, не говори ему. Он казнит меня, даже несмотря на то что ты осталась жива.