– Света, ты только что приготовила ужин. Ты сама еще не ела.

– Да я потом...

– Накладывай и садись со мной, – я отложил вилку в сторону. – Я один есть не буду.

– Роман, я...

– Заяц, живо!

Она вздрогнула, но подчинилась.

И есть я начал, только когда она взяла кусочек хлеба в хлебнице и обмакнула его в соус из тарелки.

Вгрызся в кусок мяса жадно. Курицу Света обжарила на сковороде. А потом забросила томиться в сметану. С луком и морковкой. Просто очень. Но вкусно до безумия. Блюдо из давнего детства. Это даже не еда... Это состояние: когда ты дома, где тебя всегда ждут и любят.

А залитые соусом рожки?

Обычные макарохи, цена в магазине пятьдесят рублей. Никакой не деликатес. А душа сворачивается и разворачивается. Хрен с ним, что заяц не для меня готовила и меня не ждала. В этой еде – ее тепло.

– Вкусно, – мне, как в детстве, хотелось тарелку вылизать. Что-то пробило на воспоминания. – Вкусно пиздец.

– Еще? – Света еле заметно улыбнулась.

Но ушки покраснели отчетливо.

Блядь, как легко женщине сделать приятно, а?

– Нет, спасибо, – я отложил вилку. – Я как питон потом буду.

– Зеленый и толстый?

– Нет, – мне стало смешно. - Залягу переваривать. А мне пока нельзя. Ты очень хорошо готовишь, правда.

– Это из детдома. Нас часто так кормили. Там, конечно, сметану водой разбавляли, но суть та же. Я потом часто себе такое готовила. Просто, но вкусно. И экономно, и сытно. И с картошкой тоже вкусно. Только давали редко, чаще были пустые гарниры.

Я смотрел на нее, отложив вилку. Как она это сказала... как будто даже не жаловалась, а просто констатировала факт.

Детдом. Еда на выживание. Сметана с водой...

Блядь...

Когда я ее забрал от мужа, она тоже хотела это приготовить. Там, как раз, была курица и сметана. Она цеплялась за воспоминания. За то, что могло ее успокоить в той ситуации. А когда не вышло – сбежала.

Захотелось себе оплеуху дать. Я дебил.

Надо было дать ей на кухню выйти, а я не понял. Отдыхать отправил.

Мне хотелось застонать от собственной тупости. Только смысл какой? Все уже сделано. Ошибки наворочаны. Остается только исправлять по максимуму.

И побыстрее.

А то Тарас еще со своими намеками душу наружу вывернул. Я посмотрел на Свету:

– Как у тебя на работе? Нравится?

– Ой, да, спасибо, - она вдруг вскочила со стула и метнулась в прихожую. Вернулась оттуда с сумочкой. - Мне было неудобно звонить... И деньги я вам сейчас отдам! Я же ничего не потратила, правда! Мне аванс уже пришёл, мне хватит. Вы больше не переводите, ладно?

У меня скулы свело.

В еще хмельную голову ударило кровью. Как будто кипяточку не в чай она мне налила, а за шиворот. И жопа подгорела моментально.

Какие, нахуй, деньги?

Я встал рывком.

Отодвигаясь, старый советский стул простонал ножками по полу. Но зайчик даже опомниться не успела. Я ее зажал.

Сдавил плечи ладонями.