Приходила Устя, звала к себе, упрашивала, умоляла, рыдала даже, да только Софья лишь качала головой. Устя, обидевшись накрепко, ушла, не разрешив и проводить себя. А ходила она тяжело, ноги, как столбцы сделались, пальцы на руках толстые, неповоротливые, и всё-то болело у ней что-то, хотя никогда хворой не была, здоровье было крепкое в девках. Софья вздохнула, постояла у плетня да вернулась в избу.

– Что, к себе зовёт? – хлопоча у печи, обернулась к ней баба Стеша.

– Зовёт, – опять вздохнула Софья.

Баба Стеша покачала головой:

– Эх, девки, и как её угораздило-то за Пахома пойти? Нешто любовь такая?

– Не знаю, бабушка, – подперла кулачком подбородок Софья, – Поначалу-то она вроде меня слушала, а после… Словно околдовали её.

– Околдовали, говоришь? – баба Стеша замерла у печи с ухватом в руках, – А ты ведь права, девка. Мать-то Пахомова нехорошими делами занимается, это все знают.

– Ты что же думаешь, бабушка? Нешто приворожили Устю?

– Всё может быть. Мы с тобой вот как поступим. Сходим в соседнее село завтра, не откладывая.

Там знахарка живёт, Матрёна. Сильная она. Спросим её как быть.

Сказано-сделано. Следующим же днём побывали баба Стеша с Софьюшкой у знахарки, и вот что она им сказала…

– Порчу чёрную сделали на твою сестру, да вдобавок присуху сильную, кладбищенскую. Какая же поганка так над девкой поизмывалась?

– Так свекровь её, – пробубнила бабка Стеша в ответ.

Знахарка разложила карты, нахмурилась:

– Верно баете. Она. Привязала невестку к своему сыну чёрными нитями. Её и качает теперь, как на качелях, то вроде любит она его, то ненавидит так, что мочи нет.

Да и болеет бедная.

– Болеет, болеет, – закивала бабка, Софья же молча слушала, боясь пропустить хоть слово, – Отёкла вся, водянка у ей."

"– Вот что, – сказала знахарка, смахнув со стола карты, и, завязав их в красный платок, сунула в угол, где разложены были травы да коренья, – Дам вам травы, станете их запаривать да отвар делать, нужно, чтобы девка пила его десять дней. Скажете ей, что от водянки это. Ей и правда от него полегчает, отёки уйдут. Но самое главное, голова у неё прояснится и пелена спадёт.

И ещё вот пояс дам ей наговорённый, из шерстяной нити связанный, пущай обвяжет его вокруг живота под рубахой, так, чтобы свекровка не видела и носит, не снимая. После того, на одиннадцатый день, приведёте её ко мне, как хотите уговаривайте, но иначе не смогу я ей помочь, должна она быть здесь, как отвар выпьет. И поторопитесь, родит она скоро. Недельки через две. Можем не успеть.

– Как не успеть? – подала, наконец, голос Софья.