Но тут же её обдало жаром, и она поняла, что выход отрезан. Тогда она вернулась в свою комнатку, и, схватив прялку, размахнулась и ударила ею по окну. Поток свежего воздуха ворвался в избу, и тут же пламя разбушевалось ещё сильнее, яростно кинулось по стенам, разметало огненные языки по половикам, потянулось к девушке, что испуганно прижимала к груди воющего кота. Софья перекинула через подоконник ногу, затем вторую, и прыгнула в окно.

Глава 10

Очнувшись в незнакомой постели, Софья застонала, пошевелила ватными руками, и тут же, вспомнив всё, что произошло нынешней ночью, попыталась вскочить на ноги, но не смогла.

Голова её кружилась. Пелена забвения и милосердного, целебного сна, что позволяет нам хоть ненадолго уйти от происходящего в реальности в беспечную колыбель видений, исцеляя и успокаивая, почти сошла, и Софья с ужасом осознала, что пожар не привиделся ей, что он и вправду случился…

– Тихо, тихо, девонька, лежи, – раздался рядом ласковый окающий голос."

"Софья узнала бабушку Стешу, они с мужем, дедом Григорием, жили наискось от неё в старом, но ладном ещё домишке. Дети и даже внуки их, давно были взрослыми, и жили старики тихо и одиноко, с людьми были приветливы, доброжелательны.

Баба Стеша была одной из тех, оставшихся в живых, старух, что приглядывали за девчонками после смерти их родителей.

– Ишь ведь горе-то какое случилось, – жалеючи погладила баба Стеша по голове Софью, – А только ты, девка, не убивайся, самое-то дорогое, что есть – это жись человеческая. А ты, слава те Господи, вот жива и даже невредима. Глаза у меня, правда, видят плохо, но так скажу – ни царапины на тебе.

– Это Васятка меня спас, бабушка, – прошептала Софья, в горле было сухо и горько, губы слиплись, – Он мяукать стал, да на меня прыгнул, когтями стал драть.

Кабы не он, я бы, пожалуй, и проспала, так и задохлась бы. А где Васька? С ним всё хорошо?

– Да хорошо, хорошо, – махнула рукой в сторону баба Стеша, – Вон, у деда на коленях сидит, молока напилси, да спит. И деду хорошо – колени хворые полечит котик-то твой.

Софья улыбнулась.

– Вот и ладно, – заметив её улыбку, обрадовалась баба Стеша, – Давай-ка я и тебя накормлю, Васятка-то, чай уж раз пять поел, пока ты спала.

– Он такой, – снова улыбнулась Софьюшка, – Бабушка…

Она помолчала.

– А изба наша совсем сгорела?

Старуха вздохнула тяжело.

– Совсем, дочка. Ничего не осталось, одна печь. Да вот хлев чудом каким-то уцелел. Только какой от него прок, не станешь ведь в нём жить. Не зря бают люди, вор придёт, так хоть стены оставит, а огонь ничего не пощадит.

– Хлев цел? – подхватилась Софьюшка, – Мне туда надо! Значит, целы они!

– Куда тебе? Почто? – схватила её за поясок старуха, испугавшись.