– А там уж Фабиан постарается, чтобы беременность из мнимой стала настоящей.

И она, Есения, уже две с половиной недели сидит взаперти. Еду приносят, вышивание вон всучили, чтоб было чем руки занять.

Но руки заняты, а голова-то свободна. Вот и лезут в неё всякие мысли...

Замуж за баронета? Лучше в прорубь!

И бежать не выход – некуда ей бежать! Да и не позволят, ведь теперь с неё глаз не спускают. Одна она остаётся только ночью, и то, горничная спит в соседней комнате, а в коридоре у дверей всегда сидит кто-то из мужчин – то Бино, то Гори.

- Сидя спишь? – задумавшись, Есения пропустила момент появления в комнате мачехи.

– Гайя, выйди.

Служанка поклонилась и выскользнула из комнаты.

- Скоро оглашение, - «порадовала» графиня, - сегодня к вечеру мы едем в храм.

- Зачем? – в принципе, ей было всё равно – уже несколько дней, как на Есению накатила странная апатия, хотелось лечь в кровать, накрыться с головой одеялом. И никого не видеть и не слышать.

- Точно, малахольная! Сколько раз говорила - перед оглашением невеста должна трижды посетить храм! В первый раз переступить порог святого места вечером, на следующий день – в полдень, и на третий раз – ранним утром.

А у нас ещё и обряд через двое суток после оглашения! Надо всё подготовить, соблюсти правила и обычаи, выполнить все условия, чтобы ни у кого не было повода оспорить этот союз. Ты слышишь меня?

- Слышу...

- Чтоб к четырём была готова, нам ехать до города почти два часа! – припечатала графиня и повернулась к выходу.

«Надо поменьше давать ей настойки, а то девчонка совсем неживая. Как кукла. Священнику это может не понравиться. Придётся удвоить его вознаграждение», - пробормотала леди Сильвия себе под нос.

Но Есения расслышала и вяло подумала, что вот и причина её апатии! Мачеха чем-то её опаивает... Видимо, чтобы не протестовала, была послушна и не выкинула какого-нибудь сюрприза.

То-то у неё ни на что нет ни сил, ни желания!

Ровно в три Гайя отняла у подопечной вышивку, а потом заставила девушку искупаться и переодеться.

- Выпейте, леди, - поставила перед ней чашку с напитком. – Он согреет, на улице мороз. Ну же, скоро леди Сильвия вас позовёт!

Есения взяла чашку в руку, поднесла ко рту, но не выпила, только губы омочила.

К счастью, Гайя не следила, сразу отвернулась, прибирая вышивку, а потом и вовсе вышла с рукоделием в соседнюю комнату.

Оглянувшись, юная графиня выплеснула содержимое чашки под кровать.

Вернувшаяся служанка ничего не заметила, просто забрала посудину и помогла девушке надеть поверх платья тёплую душегрею и закутаться в пуховый платок.

На улице подмораживало, снег красиво блестел в призрачном лунном свете, и свежий воздух с каждым вздохом изгонял из девушки остатки дурманящего отвара.