В выражении лица Дариона столько недоверия, что даже обидно.

— Я не выдумываю.

— Просто это непохоже на Элора. Дело не только в том, что жениться он хотел лишь на избранной, и даже не в том, что для принятия женщины в семью нужен определённый заряд артефакта, который скоро потребуется Арендару. — Дарион постукивает ногтями по кромке чашки. — Элор верен семье и делу защиты империи, он не поставит их под угрозу. И он достаточно взрослый, чтобы контролировать эмоциональные порывы.

— Он был не в себе.

— Валерия, он только что был здесь и на тебя даже не посмотрел. Будь он действительно заинтересован, а для этого ты должна быть его избранной, он бы не удержался, как-то своё отношение проявил.

— А если бы я была его избранной?

Приподняв брови, Дарион отпивает чай. Со вздохом постукивает по кромке чашки.

— Элор, как и всякий дракон, хочет найти избранную, но, насколько его знаю, он скорее умрёт, чем подведёт семью. Зато шутки идиотские и пошлости вполне в его духе, с ними даже император смирился, а у него характер не сахарный.

— Поверьте, это не походило на шутку. — Набрав в грудь больше воздуха, я так и не могу произнести вслух, что предложения Элоранарра сопровождались поцелуями и явной попыткой меня раздеть. Вспоминать об этом жутко, память вытесняет страшные моменты, а язык немеет.

Вставленная на место дверь вместе с косяками валится на пол, взметая облачка побелки. Взревевший Дарион обращается медведем и выхватывает мечи. Ворвавшийся меховой серый шар оглашает комнату победно-гневным:

— Йее!

— Пушинка! — опознаю её в фыркающем, взъерошенном создании, из-за побелки сменившим цвет с чёрного на серый. — Добралась!

Фыркая, топчась по трещащей под лапами двери, Пушинка раздувается и сдувается, трясёт громадным хвостом, стряхивая побелку. Что удивительно, вопреки законам физики ей удаётся вернуть первоначальный иссиня-чёрный цвет. Лишь тогда она подходит к очеловечившемуся Дариону, спрятавшему мечи в ножны и снова севшему на стул. Придирчиво обнюхивает наставника, щурит золотые глаза.

— Я рад, что ты не питаешься мясом, — Дарион почёсывает её между ушей с золотыми кисточками. — Только где ты была?

— Элоранарр, когда меня доставлял, её не переместил. Чтобы не мешала. — Снова накатывают воспоминания о поцелуе, я невольно касаюсь губ, но на них ни следа.

Действуй Элоранарр чуть грубее, рассказывать бы ничего не пришлось, всё было бы видно, а так… так…

— Он вёл себя, как сумасшедший.

— Это его обычная манера. — Дарион потирает между пальцев золотую кисточку Пушинкиного уха. — К Элоранарру надо привыкнуть. И не замечать его подколок. Чем эмоциональнее на них реагируешь, тем с большей охотой он издевается.

— Ага, а ещё с ним надо быть твёрже, — ворчу я, вспоминая совет Халэнн.