Сейрус играет на том, что они будут этакой элитой, что они потом будут жить лучше.

– После этого они вряд ли и нас полюбят, – заметила Лария Эридис, сощурившись.

– Что же, в штрафных центуриях и в строительных бригадах всегда не хватает людей, – холодно произнесла Грестос. – Это не просто мятеж. Это отголоски прошлого. Прошлого, которое хочет снова влезть своим уродливым рылом в настоящее. Если мы дадим Сейрусу хоть малейший шанс, то это может нас откинуть на сотни лет. Если вообще не доведет до нового Исхода. Вспомните Вендорус. Дакветор пропустили дерра, в надежде отвлечь Данарию Эридис от себя.

Империя потеряла Айрат, а до Синих Гор мы потом шли обратно почти две сотни лет. Я не хочу строить Стены по границе Эло.

– Кантос не Айрат, – заметила Камила Эридис.

– Я даю голову на отсечение, – заговорил Хагер Аассен. – Что Сейрус, когда поймет, что ему не удержать Дрэян, пропустит дерра через Черную Долину.

– И вот поэтому я очень не хочу, чтобы Вестфолен терял людей, – добавила Грестос. – Ему они будут нужны, чтобы парировать эту угрозу.

– Вы так уверены, что он это сделает? – сощурилась Лария Эридис.

– Анты возле Абъёрн тебя не убедили? – поинтересовалась императрица.

(Абъёрн – родовой замок Дома Эридис в столице провинции Эридис)

Сидящая рядом с матерью Камила Эридис помрачнела. Во время нападения антов пострадала одна из ее дочерей. Пострадала серьезно, целители боролись за ее жизнь несколько дней.

– Сейчас Сейрус действует по плану, – продолжила Грестос. – Пусть и в спешке, но по плану. Плану своего отца. Нужно заставить его дергаться и совершать ошибки. А потом нанести решительный удар с той стороны, где он будет слаб. Империя не может себе позволить долгую войну…

* * *

Даннеран.

Замок Тэйдэяхан. Спальня Юлисы Грестос.Легкий ветер шевелил занавески. Последние лучи заходящего солнца освещали фигуру, стоящую около большого окна, с видом на гладь озера.

Фигура была женской, закутанной в теплый халат. Кисти девушки были замотаны белыми полосками ткани, вплоть до пальцев. Лицо, да и вся голова, были также укрыты повязкой. Левый глаз тоже закрывала ткань.

Девушка протянула руку и коснулась кончиками пальцев, которые выглядывали из бинтов, воздушной ткани занавесок.

Ее рука подрагивала. На звук открывшейся двери девушка никак не отреагировала.

– Юлиса, – тихий голос императрицы в мертвой тишине спальни прозвучал неожиданно громко.

Девушка опустила голову. Нэйран Грестос подошла к дочери. Но коснуться ее не решилась. Ветер снова пошевелил занавески. По лицу императрицы пробежала боль.

– Прости… – ее голос был еле слышен.

Юлиса некоторое время продолжала смотреть на край диска светила. А потом подняла правую руку и осторожно сжала кулак. Говорить девушка не могла.