При приближении к воротам свет автомобильных фар позволил ему разглядеть, кем именно был поздний посетитель. Присмотревшись, Литвинов увидел знакомое лицо – его поджидал Леша. На правом плече у него висела спортивная сумка.

Когда металлические ворота пришли в движение, за ними показался охранник. Николай вылез из машины, попросил загнать «мазерати» на паркинг и медленным шагом направился к Миронову. Остановившись возле друга, он смерил его изучающим взглядом с ног до головы. Леша в этот момент сильно нервничал: покусывал внутреннюю сторону щеки и стучал длинными пальцами по джинсовой ткани на бедре. Смотреть в глаза Литвинову он не хотел. И Коля не мог взять в толк почему. Оглядевшись и убедившись, что охранник выполняет его просьбу, Николай поинтересовался:

– Что-то случилось? Выглядишь, мягко говоря, не очень."

"Леша раскрывать карты не стал. То ли беспокоился, что на улице их могут услышать, хотя она была пустой, то ли пытался подобрать подходящие слова. Литвинов мог лишь предполагать, что дело серьезное: об этом свидетельствовала спортивная сумка на плече, с которой Миронов уже приходил к нему пару раз.

– Можем пройти в дом? Не хочу кормить мошкару.

В тишине они дошли до правого крыла таунхауса, в котором жил Литвинов-младший. Переступив порог, друзья направились в гостиную, по пути зажигая лампы. Николай предложил Леше чай, но тот отказался, и они присели на диван. Миронов продолжал сжимать лямку спортивной сумки, что висела на плече.

– Коль, можно я у тебя поживу какое-то время? – чуть замявшись, спросил Леша.

– Нет проблем. Поругался с родителями?

– Поругался – это мягко сказано. Меня выгнали из дома.

– То есть?

Миронов тяжело вздохнул. Через тонкую ткань светлой кофты было видно, как вздымалась его грудь. Леша стянул с плеча сумку и отставил в сторону. Затем, положив руки на колени и сжав пальцы в крепкий замок, уставился вперед. Он смотрел на стеллаж с наградами, завоеванными Николаем, и переводил взгляд с кубка на медали и обратно, прежде чем сказать, что случилось.

– Сегодня вечером я отважился на разговор с отцом и матерью, – начал Леша, сглотнув ком в горле. – Рассказал о том, что застал отца за изменой, когда приходил к нему на работу. В итоге меня посчитали лжецом. Мать обижена на меня за то, что я из-за вдруг возникшей ненависти к отцу поставил под сомнение их семейные узы. Отец поставил мне ультиматум: или я приношу ему свои извинения, или я больше не смею переступать порог нашей квартиры. Как видишь, извиняться я не собираюсь.

Николай был ошарашен тем, что услышал. Его мозг будто бы отказывался воспринимать происходящее. Он всегда считал Веронику Миронову умной и гордой женщиной, которая не станет терпеть оскорбительные поступки по отношению к себе. Тем более ради мужчины.